Я перешел в атаку и начал пробиваться сквозь уже разрозненную толпу, отбиваясь и нанося удары в ответ, а позади меня раздавались крики боли, глухие хлопки и стоны. Зэр, мечась между оглушенными людьми, метил их своей печатью, отчего те тут же вскакивали и бросались в бой. Увидев это, я обернулся и глянул в сторону дома, где на пороге остывали два трупа, и почувствовал сожаление, а может даже, легкую печаль.

— Эй! Ты силу-то береги! — воскликнул император, заметив мертвецов. ― Твои удары для них словно лягание лошади. Пора бы уже понять, что ты больше не обычный человек.

Я хотел было что-то ответить, но тут из дома закричали, и я инстинктивно ринулся на звук. Представшая перед моими глазами картина была бы забавной, если бы не мотивы селянина, который застрял в оконном проеме в попытке утащить успевшую одеться девушку. К счастью, Блик среагировал как надо. Схватив одно из поленьев, что стопкой были наложены возле печки, он с гулким хлопком опустил его на голову нападающего, отчего тот быстро потерял сознание.

Я невольно улыбнулся. Всё-таки есть что-то хорошее в этом шуте-извращенце, застрявшем в теле маленькой девочки.

Оценив положение дел и успокоившись, я прислушался к доносящимся снаружи звукам. Судя по всему, там творилось что-то страшное, так как криков, наполненных страхом, было слишком много. Видимо, внезапно подпрыгивающие после оглушения солдаты Зэра произвели неизгладимое впечатление на слабых духом крестьян, заставив немногих оставшихся из них пуститься в бегство.

В принципе, так и должно было быть. Без должных тренировок и усилий оружие в руках землепашца или актёра не сделает его солдатом, и потому даже прихват в руках императорского воина был угрозой для местных.

Солдаты Зэра, как им и было велено, не щадили никого, оглушая даже детей. Хотя те и не были нужны в его армии, однако они могли рассказать кому-нибудь о том, что здесь произошло, так что приходилось идти на такие меры.

— Что с ними происходит? — тяжело дыша, спросила Лара, успевшая оправиться после нападения и сейчас с опаской выглядывающая из-за моей спины.

— Ну, скажем так, они стали добровольцами для армии Зэра, — пожал я плечами. Сейчас во мне не было ни капли жалости к ним: в своей жадности селяне могли винить только себя.

— Армии? Не понимаю… ― Лара покачала головой. Многое для неё всё ещё оставалось очень странным.

Она взглянула на оглушенного крестьянина, застрявшего в окне, который тихонько застонал, а потом вдруг притих и, подняв голову, серьёзным взглядом окинул комнату. Эти глаза уже не принадлежали ему, так как их только что коснулась чужая тень.