Я поднялся по лестнице, и шустро вылез из подвала. В кузнице парни уже закончили с досками, Митька теперь примерял крышу, Женька подавал ему гвозди, Сиплый же придерживал всю конструкцию, чтобы она не развалилась. Щенок сидел рядом, задрав голову, и с таким важным видом наблюдал за стройкой, будто это он тут главный прораб.

— Всё путём, Алексей Митрофанович? — окликнул меня Митька.

— Всё путём, — отозвался я. — Работайте.

Выйдя на улицу, я ощутил, как вечерний воздух остудил моё разгорячённое лицо. В голове роились мысли, одна другой тревожнее. Купец Щербатов, обросший всё более конкретными чертами. Дядин долг, который теперь придётся закрывать непонятно как. Предложение Гришки по металлу, такое выгодное и такое несвоевременное.

Я сунул руку в карман, нащупал клочок бумаги с адресом. Надо же, «Золотой гусь», импозантное название, прямо как в бульварных детективных романах.

Домой я пошёл пешком, не сильно спеша. Мне следовало обязательно переодеться, да и привести мысли в порядок не помешает. Вечер переставал быть томным.

Щербатов. Дядин долг. Металл по дешёвке.

В голове крутилась одна и та же мысль, назойливая, как муха в августе: как же всё это, чёрт возьми, связать воедино, выйти сухим из воды, и ещё своего барыша не упустить?

Ответы на эти вопросы мне и предстояло найти, причём чем скорее, тем лучше. Потому что время, как известно, деньги, и сейчас оно работало против меня.

Стоило мне открыть дверь дядиного дома, как в коридоре я увидел Татьяну. Она стояла на пороге, кутаясь в шаль, и глаза у нее были такие, что хоть святых выноси. В её взгляде было всё: немой вопрос, надежда, страх и еще что-то такое, чему я даже названия подобрать не мог. Она смотрела на меня и молчала, боясь спросить, и боясь услышать ответ.

Я шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Снял с плеча сумку, я провел рукой по волосам. Усталость наваливалась свинцовой плитой, но я через силу заставил себя улыбнуться.

— Все будет хорошо, Тань, — сказал я негромко. — Я же обещал решить вопрос с долгом. Значит, решу.

Она выдохнула. Так выдыхают, когда надолго задерживали дыхание и наконец позволили себе расслабиться. Плечи ее опустились, шаль сползла с одного, и она поправила её неловким движением.

— Правда? — голос девочки дрогнул. — Ты… ты нашёл деньги?

— Нашёл, — я не стал вдаваться в подробности. Не к чему ей знать про мой долг Борису Петровичу и опустошённый тайник в кузнице. — Все будет хорошо, не куксись. Завтра, — после этого слова я суеверно постучал по деревянной полочке в прихожей, — завтра всё утрясётся.