Я замер было, не желая врываться в семейный спор, но ретироваться было уже и поздно, и некрасиво.
— Алексей! Заходите, проходите, — добродушно предложила женщина, продолжая приветливо улыбаться. — Не стойте на улице!
Пришлось зайти. В небольшом, пропахшем дрожжами и корицей помещении стоял её сын Мишка, лет семнадцати, в замасленной робе, с горящими обидой глазами.
— Извините, что помешал, — произнёс я.
— Да что вы! — отмахнулась Арина. — Моего дурака вот уговариваю: бросай завод, иди в техучилище. А он говорит: «Нет, я видите-ли, практик».
Мишка упрямо смотрел в пол.
— Мне практика нужна, — недовольно пробурчал парень, примерно мой ровесник. — Как вы, вот. Вы же не по книжкам станки чините?
Я взглянул на его руки — крупные, сильные, уже в мозолях и ссадинах, как у нашего Петьки.
— Книжки без практики так, макулатура. Но и практика без знаний, что ловля чёрной кошки в тёмной комнате, — сказал я. — Изучать и то, и другое, вот это дело. На заводе тебе максимум кем быть? Подмастерьем, максимум мастером. А с образованием? Инженером можешь стать, а то и выше бери. Ответственность какая, уровень. Вот тебе и да. Ну и опять же, — решил я добить паренька и с меркантильной стороны, — А разницу в зарплате видел?
Мишка поднял на меня удивленные глаза.
— А вы… вы же тоже небось с практики начинали?
— Начинал, — честно ответил я. — Когда только подрос, у отца на мануфактуре. Вот только без прочитанной в нужном учебнике главы меня и туда не пускали. Так и иду с той поры, теория об руку с практикой. Чего и всем советую.
Парень задумался. Арина смотрела на меня с безмерной благодарностью.
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула пекарша. — Слышишь, что человек тебе говорит⁈
— Да я понял, — ответил ей Мишка всё так же понуро, но в голосе уже было меньше безысходности.
— А коли практика нужна, ко мне обращайся, — предложил я. — У меня мастерская в Собачьем переулке, лишние руки не помешают, да и копеечка в кармане появится. Если что, у ребят спроси, где меня искать.
Не дожидаясь ответа, я кивнул им обоим на прощание, взял с прилавка пару ещё горячих калачей, оставил на столе лишнюю монету и вышел. Семейные драмы были не моим делом, но иногда одно сказанное слово могло изменить чью-то жизнь. И, чёрт побери, иногда это того стоило. А ещё, что вполне возможно, у меня появятся ещё одни руки, привыкшие к тяжёлому труду. На дальнюю перспективу будет полезно.
Глава 8
Кузница встретила меня весёлым перестуком молотков. Парни были заняты кто чем, а Гришка, сдвинув на затылок потёртую фуражку, записывал в тетрадь итоги дня, постукивая обломком гвоздя по краю верстака. Завидев меня, он встрепенулся и выдал: