— Верифицировать, — добавил мой внутренний голос. ­ А Гришка теперь ночь спать не будет, чтобы не забыть это слово.

Я открыл трактат, и старинные буквы снова поплыли перед глазами.

«…ибо резонанс есть не приказ, но ответное дрожание струны мироздания на правильно взятый аккорд воли…»

Я откинулся на стул, глядя в потолок, где танцевали лунные тени. Всё это: университет, кузница, магия, люди, было разными нотами одной сложнейшей, захватывающей симфонии под названием новая жизнь. И я только начинал учиться её слушать. А чтобы дирижировать…

Нужно было знать партитуру наизусть. От первой до последней ноты.

Я снова склонился над книгой. Ночь уже вступила в свои права.

Лунный свет, что в кузнице был, порой, волшебным инструментом, здесь, в мансарде, оказался предателем. Он скользил по страницам «Трактата» жёсткими, серебряными ножами, выхватывая абзацы, но отказываясь освещать их целиком, оставляя смысл утопать в чёрных, непроглядных пропастях между строчками. Я зажёг-таки лампу. Тихо шипящее пламя стало моим союзником против холодной отстранённости ночи.

Я листал страницы фолианта. Буквы уже плыли перед глазами, уставшими от насыщенного дня. Это был не язык, это была шифровка. Архаичные обороты, пропущенные логические звенья, предположения, выдаваемые за аксиомы. «Эфирная плотность», «узлы симпатии», «обратный отзвук воли». Слова, слова, слова. Они упирались в сознание, как тупой бур в калёную сталь. Шестнадцатилетний мозг, перегруженный впечатлениями, кричал: «Хватит!» Сорокалетний жизненный опыт отвечал логическими командами: «Расшифровывай. Раздели на части, чтобы понять всю систему».

Я начал с самого простого. Отринул мысль пытаться понять всё сразу и нахрапом. Нужно искать пока знакомые аналогии. «Резонанс» — это как раз понятно. Как камертон, отзывающийся на определённую ноту. Но как взять нужную «ноту» своей волей? Как «настроить» кусок глины, чтобы он отзывался не на прикосновение, а на мысль на далёком расстоянии?

Я вёл тонким карандашом по полям, делая пометки, которые едва было видно. «Гипотеза: воля — не сплошной поток. Волновой пакет? Импульс с определённой… частотой?» Частота мысли. Абсурд. Но магия ведь работала в этом мире. Значит, ей была присуща какая-то своя физика. Или метафизика, которая подчинялась особой внутренней логике.

Пальцы, привыкшие чувствовать в последнее время только металл, сейчас ощущали лишь неровную поверхность бумаги. Я закрыл глаза, пытаясь не читать, а почувствовать книгу — не помогало. Трактат молчал, как придорожный камень. Он не был магическим артефактом, лишь инструкцией к нему. А инструкция была написана для тех, кто уже знал базовый язык.