И тут воздух над самым моим ухом внезапно разверзся диким, оглушительным, дребезжащим и до боли знакомым аккордом.

От неожиданности я едва не подпрыгнула на месте, а мой тонкий морок лопнул с тихим магическим хлопком, оставив на губах горький привкус оборванного заклинания. Купец от этого резкого звука испуганно шарахнулся в сторону, уставившись на источник шума, и мои пальцы вместо тугого кошелька с размаху схватили пустоту.

— Добрый вечер, честные господа! — раздался надтреснутый, издевательски-весёлый и слишком хорошо знакомый голос. — Не подкинет ли благородный купец пару монет бедному, непризнанному музыканту на пропитание, сухие струны и чарку доброго эля?

Ксавий! Этот рогатый идиот каким-то немыслимым, совершенно фантастическим образом припёрся со своим проклятым аккордеоном именно в эту таверну, именно в эту секунду и решил выдать свой очередной музыкальный пассаж прямо перед носом у моей мишени!

Стоя со своим громоздким инструментом наперевес, он умудрился не просто перегородить узкий проход, но и со всего размаху наступить пьяному купцу на ногу, мгновенно разрушая всю мою ювелирную, выверенную схему.

— Ты что творишь, крылатое отребье⁈ — взревел купец, хватаясь за ушибленные пальцы и едва удерживая равновесие. — Какого чёрта ты ко мне лезешь со своей дурацкой шарманкой⁈ Вышибалы! Куда вы смотрите, почему у вас по залу побирушки шляются и приличным людям прохода не дают⁈

— Позвольте, почтенный, это не шарманка, это изысканный инструмент высокого искусства! — ничуть не смутившись, нагло парировал демон, делая вид, что пытается галантно раскланяться, и при этом умудряясь задеть своим широким кожистым крылом тяжёлый поднос проходящего мимо слуги.

Глиняные кружки с грохотом полетели на пол, разбиваясь на мелкие осколки и заливая пенистым пивом сапоги купца, пол и подол моего плаща. В зале мгновенно поднялся невообразимый гвалт. Завсегдатаи начали оборачиваться, кто-то улюлюкал, кто-то свистел. Ксавий, кажется, совершенно не замечал учинённой им катастрофы, продолжая с самодовольной ухмылкой растягивать меха своего инструмента, выдавая какие-то аккорды.

Из-за стойки уже выдвигались двое местных громил с дубинами наперевес, не предвещая ничего хорошего. Было совершенно очевидно, что никто вообще не собирался разбираться, кто прав, а кто виноват в этой суматохе. One из вышибал цепким, намётанным взглядом мазнул по мне — подозрительной фигуре в плаще, слишком близко крутившейся возле всего этого сумбура, а второй уже за шиворот перехватил наглого демона.

— На выход. Оба! Задолбали, сладкая парочка, блин, — рявкнул разъярённый трактирщик, указывая на дверь. — Нечего мне тут клиентов пугать!