Он галантно наклонил голову, салютуя мне мешочком с монетами, и его хвост за спиной победно расправился.
— Я понял тебя, напарница, — Ксавий хищно сверкнул клыками в темноте переулка. — Не переживай за свои инвестиции. Завтра этот город увидит, как выглядит настоящий изгнанный принц.
Глава 13 Эстетика порочной роскоши
Ксавий Вельдмар
Мой новый камзол пах полуденным солнцем южных колоний, дорогой контрабандной краской из растёртых жуков и чистейшей, незамутнённой гордостью. Сказать, что старик Магнус превзошёл сам себя — значит нанести смертельное оскорбление его гению подпольного портного. Он не просто сшил вещь. Он создал манифест.
Плотный бархат глубокого полуночно-синего цвета садился по фигуре так идеально, словно был моей второй кожей. Серебряная нить сложного южного шитья вилась по отворотам изящными, хищными волнами, выгодно подчёркивая разворот плеч, а скрытые, укреплённые изнутри мягкой кожей прорези на спине позволяли крыльям раскрываться плавно, без единого зацепа или риска пустить дорогую ткань по швам. Когда я сегодня утром впервые застегнул массивные серебряные пуговицы и заглянул в мутное, треснувшее зеркало в ателье Магнуса, внутренний баронский сын во мне наконец-то перестал тихо выть от унижения и расправил плечи.
Из зеркала на меня снова смотрел Ксавий Вельдмар. Не кухонный раб «Золотого Копыта», не кабацкий побирушка с аккордеоном, а порочный, ослепительный демонический принц. Изгой, чья изысканная красота била наотмашь, заставляя забыть о грязи Нижнего квартала.
Алессия, стоявшая за моей спиной в своем неизменном сером плаще, выглядела так, словно у неё только что без анестезии вырезали почку. Её взгляд метался между серебряным шитьём моего камзола и абсолютно пустым кошельком, который она судорожно сжимала в кулаке. Наша трёхнедельная касса испарилась до последнего медяка.
— Ну? — я вальяжно повернулся к ней, картинно расправив левое крыло и позволяя скудному свету из окна заиграть на бархатных переливах. — Твоя внутренняя жаба уже скончалась в конвульсиях, Лесси, или мне стоит выдать тебе пару медяков на её похороны? Признай, эти инвестиции стоили каждого гроша.
Ведьма медленно перевела на меня взгляд. Её карие глаза опасно сузились, а на губах заиграла та самая леденящая улыбка, которая обычно предшествовала локальному обледенению подворотни.
— Если эта шкура не окупит себя сегодня же в «Старом Якоре», Вельдмар, — тихо, с леденящей душу хрипотцой процедила она, — я найду способ проклясть тебя так, что этот бархат прирастёт к твоему телу намертво, и ты будешь спать в нём на нарах королевской каторги. Шагом марш на сцену, наживка. Шоу начинается.