Я выразительно посмотрел на её тонкие, изящные пальцы, спрятанные под полами мокрого плаща.
— … а ты в это время аккуратно, без всякой спешки и паники срезаешь их кошельки. Никаких вышибал, которые смотрят тебе в затылок, — потому что они тоже будут смотреть на меня, ожидая, когда этот крылатый придурок разобьёт очередную бутылку или упадёт со стола. Полная свобода действий. Прибыль делим ровно пополам. Пятьдесят на чуть меньше пятидесяти. Ладно, шучу. Пятьдесят на Пятьдесят.
Ведьма прищурилась, обдумывая мои слова. Ей явно не хотелось признавать, что в этом безумном, наглом плане баронского выскочки есть здравое зерно.
— Пятьдесят на пятьдесят? — переспросила она, и в её голосе скользнула привычная хитрая интонация цвета старого виски. — Слишком щедро для ширмы с шарманкой. К тому же, если нас поймают, твои крылья стража заметит первыми.
— В этом и прелесть, дорогая. Если начнётся шухер, я снова приму удар на себя, а ты спокойно уйдёшь с добычей через чёрный ход, — я шутливо поклонился, едва не зачерпнув крылом грязную воду из лужи. — Джентльменский сервис высшего разряда. Ну так что, Алессия Ворн? Готова рискнуть и доказать этому городу, что мы чего-то стоим, или продолжишь питаться дождевой водой и ведьминской гордостью?
Она долго смотрела на меня, переводя взгляд с моих рогов на потрёпанный аккордеон. Дождь потихоньку начинал стихать, оставляя после себя лишь сырой, пронизывающий до костей туман. Наконец она медленно вытащила руку из-под плаща. Её ладонь была маленькой, изящной, но я не питал иллюзий: ведьма — она и в подворотне ведьма.
— Пятьдесят на пятьдесят, Вельдмар, — тихо, но твёрдо произнесла она. — И если ты хоть раз сфальшивишь или наступишь мне на ногу во время дела… я лично превращу твой хвост в ледяную сосульку. Договорились?
— Идёт, — я крепко пожал её холодные пальцы, чувствуя, как внутри вопреки всему просыпается дикий, сумасшедший азарт.
Глава 10 Премьера «Изгнанного принца»
Алессия Ворн
Лёд на луже под моими сапогами перестал трещать, а тёмные искры магии на кончиках пальцев наконец-то неохотно угасли, оставив после себя лишь едкий привкус озона на губах. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять колотящееся в ушах сердце, и поправила мокрый капюшон, с которого за шиворот всё ещё текли холодные струи.
Идея этого крылатого выскочки была безумной, наглой и отдавала чистейшим авантюризмом Верхнего города, где изнеженные лорды привыкли ставить на кон всё ради минутного триумфа или глупой карточной ставки. Но голодный, настойчивый спазм в желудке и воспоминание о сморщенной роже моего домовладельца, который обещал выставить мои пожитки на мостовую уже к концу недели, отрезвляли лучше любого ведьминского отвара. Нам обоим нужны были деньги. И не через неделю, не завтра к обеду, а прямо сейчас, пока этот длинный осенний вечер ещё не подошёл к концу. Возвращаться в свою плесневелую каморку и ждать рассвета было глупо, бессмысленно и расточительно. Если этот рогатый демон утверждает, что он ходячий морок, способный ослепить целую таверну, — что ж, пришло время проверить его в деле.