— Ну давай! Попробуй, ведьмочка. Посмотрим, чья магия окажется быстрее. Но учти: если ты полезешь к моим рогам, я откушу тебе твои вороватые пальцы. И обратно ты их уже не пришьёшь. А лучше — остынь и послушай, что я предлагаю, пока мы оба не сдохли от голода под забором.

— Сделку он предлагает! — Алессия презрительно фыркнула, но магические искры вокруг её пальцев наконец-то начали гаснуть, а ледяная корка на луже перестала расползаться. Она поправила мокрый капюшон и смерила меня таким взглядом, словно я был навозным жуком. — Единственное, что ты можешь предложить, — это пойти на дно Нижнего квартала. И не смей говорить, что спас меня! Если бы не твоя дурацкая шарманка, я бы уже сидела в тёплом трактире и ужинала за чужой счёт!

— Во-первых, это аккордеон, — я бережно поправил ремень инструмента, проверяя, не забилась ли грязь в басовые клапаны. Внутренне я ликовал: она не ушла сразу, а значит, её желудок пел те же тоскливые романсы, что и мой. — Во-вторых, этот вышибала с перебитым носом уже заносил над твоей симпатичной головой дубину. Завтра твоя ориентировка висела бы на каждом посту городской стражи Верхнего города. Ведьма-карманница — это, моя дорогая, чистая каторга. Лет так на десять. Так что засунь свою гордость… ну, сама знаешь куда. И послушай.

Я сделал шаг вперёд, намеренно уменьшая дистанцию. Дождь бесновался, холодный ветер швырял в лицо пригоршни воды, но я заставил себя стоять ровно, удерживая на лице маску абсолютной, непоколебимой уверенности, хотя на самом деле колени предательски подрагивали от голода.

— Нам обоим нужны еда и деньги, — продолжил я, понизив голос до заговорщицкого полушёпота. — И я уверен, что при определённых условиях мы можем друг другу помочь.

Алессия молчала, тяжело дыша. Капли воды блестели на её ресницах, а в глубине карих глаз злость медленно уступала место холодному ведьминскому интересу.

— И что ты предлагаешь? Устроить дуэт? — язвительно протянула она, скрестив руки на груди. — Будешь петь, а я буду подтанцовывать в грязи?

— Бери выше. Мы устроим идеальный конвейер, — я хищно улыбнулся, обнажив клыки. Идея, родившаяся из чистой безысходности прямо здесь, в этой грязной луже, внезапно показалась мне единственным жизнеспособным выходом. — Когда я выхожу в центр зала со своими крыльями, рогами и начинаю выдавать баллады, все эти пьяные боровы, наёмники и купцы смотрят только на меня. Они открывают рты, пускают слюни и забывают обо всём на свете. Я — ходячий, сияющий монумент для отвлечения внимания. Мощнейший морок, который даже не требует затрат магии. А ты в это время…