Нас выставили с позором. Снова. Из другого кабака!

Я со всего размаху полетела спиной прямо в грязную подворотню, приземлившись в глубокую лужу и больно ударившись локтем о неровные булыжники мостовой. Мой плащ безнадёжно промок, серое платье покрылось уродливыми пятнами жидкой глины, а идеальный, жирный кошелёк купца ушёл обратно в зал таверны, недосягаемый и потерянный навсегда. Все мои планы, вся моя надежда на сытый ужин и оплату каморки пошли прахом.

Рядом со мной в грязь с глухим стуком приземлился Ксавий, умудрившись в самый последний момент чудом уберечь свой дурацкий инструмент от удара. Он тяжело перевёл дыхание, откинул со лба растрёпанную тёмную прядь и, посмотрев на меня, выдал свою фирменную, издевательскую ухмылку, от которой у меня зубы свело:

— Какая неожиданная встреча, а я тебя даже не узнал, — широко улыбаясь, заявил мне этот идиот и добавил: — Значит, богатой будешь!

Я медленно, покачиваясь от ярости, поднялась на ноги. Кулаки сжались так сильно, что ногти до крови вонзились в ладони. Воздух вокруг меня ощутимо потяжелел, заискрившись от сдерживаемой, клокочущей тёмной магии, а свежая лужа под моими сапогами с тихим треском подёрнулась тонкой коркой льда. Бешенство затопило разум горячей, удушливой волной. Я тяжело, прерывисто дышала, глядя на этого крылатого имбецила, и понимала, что ведьминское терпение официально подошло к своему логическому концу.

— Ты… — прошипела я, чувствуя, как голос срывается на опасный фальцет. — Ты хоть понимаешь, рогатая твоя башка, что ты сейчас сделал⁈ Ты сорвал мне дело! Жирное, чистое дело, которое кормило бы меня две недели!

— Ой, да ладно тебе, ведьмочка, — Ксавий небрежно отряхнул рукав камзола от налипшей грязи и поднялся, покачивая своим аккордеоном. — Скажи спасибо, что я спас тебя от позора. Твой морок был настолько прозрачным, что этот боров заметил бы твои пальцы в своём кармане через секунду. Я просто переключил огонь на себя. Из альтруизма, заметь.

— Из альтруизма⁈ — взвизгнула я, окончательно теряя остатки самообладания. — Ты наступил ему на ногу и облил пивом! Ты ходячая катастрофа! Твоя маменька была абсолютно права, когда выставила тебя на улицу. Тебе нельзя доверять ничего сложнее мытья посуды, да и там ты, небось, половину тарелок переколотил!

Лицо демона мгновенно изменилось. Ухмылка сползла, а глаза опасно сузились, блеснув глубинным золотом. Упоминание семьи явно ударило по его уязвлённому дворянскому самолюбию.

— Закрой рот, ведьма, — процедил он сквозь зубы, делая шаг ко мне. — Ты ничего не знаешь обо мне, о моей матери и о том, почему я здесь. Так что придержи свой ядовитый язык, пока я не заставил тебя сожрать твой собственный плащ.