А тут защипало от того, что человек напротив, услышав про частоты, кивнул и спросил, за сколько столбов.
Оно не пошло дальше, как не шло никогда.
Он посидел, подождал, пока пройдёт, и оно прошло, и он ничего про это не сказал ни тогда, ни потом.
Под утро Вэй сказал:
— Оставайся.
Мин посмотрел на него.
— У меня тут места хватит, — сказал Вэй. — Работы на двоих на сто лет. Ты меткам счёт ведёшь лучше моего, я вижу. Я плачу, я не бедный.
— У меня старик.
— Старый?
— Восемьдесят шесть.
Вэй помолчал.
— Ну так тем более, — сказал он.
Мин не ответил.
— Ты подумай, — сказал Вэй. — Я тут один. Я тридцать лет один, ко мне копальщики ходят, и всё. — Он повёл рукой на ряды. — Вот это всё я один и разложил, и один буду складывать, пока не помру, и потом это выкинут.
Он сказал это спокойно, и от того, как спокойно он это сказал, было понятно, что он думал об этом много раз.
— Я подумаю, — сказал Мин.
Он сказал это, чтобы не отвечать, и Вэй это понял.
Что он узнал, укладывалось в немногое.
Книжника звали Вэй. Он тридцать лет покупал у копальщиков всё, что с метками, и собрал, по его словам, семьсот с чем-то кусков, и всё это лежало у него в двух сундуках, разобранное и разложенное.
Читать он умел на пятую часть.
— Только числа, — сказал он. — Числа простые. У них десять знаков и десять на десять, как у нас. Слова я не беру, слова у них другие.
Мин попросил показать.
Вэй показал. Он взял с доски пять знаков — ту самую группу, которая стояла первой на каждом столбе, — и сказал:
— Это число.
— Какое?
— Смотря на каком столбе. Они разные.
— Они по порядку идут, — сказал Мин. — Я не проверял, но по расположению должны.
— По порядку, — сказал Вэй. — От первого до сто девятого. Столбы просто пронумерованы, ничего там нет.
Мин кивнул. Он так и думал.
А потом Вэй сказал вторую вещь, и от неё Мин перестал дышать.
— А вот вторые числа интересные, — сказал он. — Ты их не выписал, они не на всех.
— На тех, что в рядах?
— На рядах, да. Одно число на ряд. — Вэй порылся в столе и вытащил обрывок пергамента, весь исписанный. — Я их с четырёх рядов знаю точно, с трёх примерно.
— И что там?
— Они удваиваются.
Мин не пошевелился.
— Как удваиваются?
— Так. Первый ряд — число. Второй — вдвое меньше. Третий — ещё вдвое. — Вэй пожал плечами. — Не знаю зачем. Может, счёт какой хозяйственный. Может, годы. Удваивается — и всё.
— В обе стороны ровно?
— Ровно.
Мин посидел молча.
— А между третьим и четвёртым? — спросил он.
Вэй поднял брови.
— Ты и это заметил?
— Там промежуток шире. И после седьмого.
— Там не вдвое, — сказал Вэй. — Там я вообще не понимаю. Больше, чем вдвое, и не в целое число раз. Я на этом тридцать лет стою и не сдвинулся.