Глава двадцать третья. Своё
Страница 132 из 144
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава двадцать третья. Своё

Страница 132

Они не складывались.

Не «одно перевешивало» — они просто не ложились на одни весы, никак, ни одним боком, и он вертел это до вечера и не пристроил.

Он тогда решил, что это оттого, что он устал, и что разберёт потом.

Он не разобрал ни через месяц, ни через год.

Глава двадцать третья. Своё

Глава двадцать третья. Своё

Старик не должен был выжить.

Ключица срослась криво, потому что править её было некому и нечем. Плечо гноилось три недели, и Мин промывал его дважды в день тем самым отваром, который делал теперь вслепую, — и в этот раз взяло.

Он потом думал, что взяло не от отвара.

Старику было восемьдесят шесть, и он потерял крови столько, что человек вдвое моложе лежал бы месяц. Он пролежал восемь дней и на девятый сел.

Он сел сам, без помощи, и попросил работу.

Мин дал ему перебирать — самое лёгкое, что было, — и старик перебирал одной левой рукой и перебирал скверно, и Мин потом за ним переделывал, и оба это знали и ничего не говорили.

Началось на второй неделе, и Мин решил, что это от удара.

Он спал у печи и проснулся среди ночи, и в темноте, поверх темноты, стоялочто-то ещё .

Не свет и не пятно. Он не мог сказать, чем это видит, и не мог отвернуться, потому что оно не было в стороне: куда бы он ни повернулся, оно оставалось.

Оно было в нём.

Он полежал, прислушиваясь, и стал перебирать, отчего это может быть.

Его ударили по голове — открытой рукой, сверху, и он тогда сложился и не мог набрать воздуха. От такого бывает. Он видел мужика в Броду, которого лягнула лошадь, и тот потом полгода видел с одной стороны хуже.

Он решил, что это оно, и что либо пройдёт, либо нет.

Не прошло.

Три недели оно было мутным пятном, а потом стало разбираться.

Он к этому времени уже понял, что это не увечье, потому что увечье не разбирается: оно или сидит, или сходит. А это делалось отчётливее — медленно, как вылезает из тумана берег.

К концу марта он различал, что ихтрое .

Не одно и не пятно, а три отдельных, и они не смешивались, и держались каждое своего места, и вели себя по-разному.

Он тогда впервые сел и стал смотреть на них нарочно.

Первое было тяжёлое и ровное и почти всегда одинаковое.

Оно менялось от работы и от еды: когда он таскал, оно подымалось, а к вечеру опадало; когда он не ел с утра, оно шло вниз; когда он спал мало, оно стояло низко и тускло весь день.

Он на третий день сообразил, что это тело.

Второе было быстрое и дёрганое. Оно вспыхивало и гасло по десять раз на дню, и вспыхивало на всё подряд: на то, что ложка упала, на то, что старик закашлялся, на то, что снег пошёл.

Он на это второе смотрел с недоумением, потому что не понимал, чему тут вспыхивать. Он двенадцать лет считал себя человеком спокойным, и все вокруг считали его человеком спокойным, и он и теперь ничего такого в себе не замечал.

назадназад
1 ... 130 131 132 133 134 ... 144
впередвперед