Ждали долго. Быков брат подрался с кузнецовой дочкой, их растащили, и потом они стояли по разные стороны и не смотрели друг на друга. Мальчишка с дальнего конца сидел на корточках и ковырял землю. Мин считал, сколько раз мимо пройдёт коза: коза ходила по двору кругом и обходила бочку с одной и той же стороны, всегда с одной, — за то время, что они ждали, десять раз.
Сам Бык стоял у плетня. Он был старше на четыре года, смотрины прошёл давно и пришёл с братом с таким видом, будто его позвали.
— Тебя не возьмут, — сказал он Мину.
— Возьмут.
— Возьмут и выгонят. Ты пень.
Мин толкнул его обеими руками. Бык был тяжелее вдвое и не сдвинулся, а сдвинулся Мин — назад и на землю, локтем о камень у плетня.
Локоть содрался до крови.
Мин посидел на земле, зажав локоть ладонью, и заревел. Ревел он громко и обиженно, как ревут в семь лет, и не переставал, пока не подошла мать. При матери Бык отошёл к своим, а реветь стало не при ком, и Мин перестал.
Мать послюнила палец и вытерла ему локоть. От этого стало хуже.
— Не в рубаху, — сказала она. — Держи руку так.
Он держал руку так до самого конца. Локоть щипало, и щипало неровно: если не двигать, отпускало, а на каждом движении бралось снова. Он попробовал считать, через сколько отпускает, но получалось по-разному, и он бросил.
Знахарка была старая и не выглядела ни доброй, ни злой. Она была похожа на старосту, только меньше ростом: человек, который делает свою работу и делал её вчера и будет завтра.
Первым взяли Быкова брата.
Она поставила перед ним миску с водой.
— Что скажешь?
Мальчишка подумал.
— Холодная. Зубы ломит.
Знахарка кивнула и подвела его к очагу. Там тлело, и она пошевелила угли, чтобы взялось.
— А это?
— Жжётся.
Она вывела его во двор, к козе. Коза мотнула головой.
— А эта?
— Лягается.
Знахарка посмотрела на его отца, стоявшего у плетня, и сказала:
— От кости.
Отец кивнул так, будто ему сказали, что дождя не будет. Он и не ждал другого.
Кузнецову дочку взяли второй. Над водой она сказала: «Хорошая», — и посмотрела, довольны ли. Над углями подумала и сказала: «Сердитый сегодня». Про козу сказала, что коза её любит, хотя коза её не любила и уже один раз в это лето боднула.
— От сердца, — сказала знахарка.
Кузнец крякнул. Он был доволен и старался не показать, что доволен.
Мальчишка с дальнего конца вышел от кости, как и Быков брат, и всё вместе заняло меньше времени, чем они простояли в очереди.
Потом позвали Мина.
В доме было темно и пахло сухой травой — не приятно и не противно, а сильно, так, что через минуту переставало пахнуть вовсе.
Знахарка поставила миску.