И однажды, сидя на осыпи в феврале и глядя на лес, он поймал себя на том, что смотрит хорошо.
Он не смог бы объяснить, что это значит. Просто бывало по-разному: иногда он глядел и ловил три ступени, а иногда — восемь и разницу между тем, что стоит рядом. И вот сейчас было второе.
Он не увидел себя. Но он мог сосчитать, сколько это длится.
Он стал считать вдохами.
В тот первый раз вышло девять.
Дальше он делал то же, что делал всегда.
Он завёл этому счёт и стал мерить каждый день. Садился на осыпи, ждал, пока станет хорошо, и считал вдохи до того, как отпустит.
Первый месяц выходило от четырёх до одиннадцати, и на глаз выходило беспорядочно.
Потом он стал записывать зарубками, что было в тот день: ел или нет, спал или нет, ходил далеко или близко, холодно или мягко.
И вылезли две вещи.
Голодным выходило меньше. Это он и так знал с той зимы, когда чуть не умер, но теперь получил в числах: сытый — девять, десять; на пустой желудок — четыре, пять, и один раз два.
А после работы выходило больше. Не после всякой: после воды и золы ничего не менялось. А если он с утра обходил круг, ставил, поправлял, считал — то вечером на осыпи выходило одиннадцать, двенадцать, а один раз семнадцать.
Это его удивило, потому что должно было быть наоборот. Устал — значит меньше. А выходило больше, и больше именно после того, чем он занимался охотно.
Он проверил это на травах — тоже больше. Проверил на колке дров — ничего.
Он записал:не от усталости, а от того, чем занят.
Что с этим делать, он не знал, и, по своему обыкновению, отложил.
К концу той зимы он держал двенадцать вдохов ровно, а иногда четырнадцать.
И тогда он попробовал в другом месте.
Он сел так же на камне у ручья, где шумела вода. Вышло семь.
Он сел в избе, при старике, который толок в ступке. Вышло три.
Он попробовал считать на ходу — не вышло вовсе: он не мог поймать это состояние, шагая, и бросил после пятого раза.
Он попробовал, когда болел зуб. Не вышло.
Из этого он вывел вещь, которая казалась ему тогда мелкой, а оказалась не мелкой.
Одно и то же держится по-разному, смотря где. Двенадцать в тишине на осыпи и три при шуме в избе — это не два разных умения. Это одно, и оно в разных местах разное.
Значит, мало сказать «держу двенадцать». Надо ещё сказать где.
Он завёл себе для этого два слова:в покое ипри людях . Первое было двенадцать. Второе — три.
Тогда же его добыча стала заметна.
Старик носил в Ключи не только отвары. Зимой шли шкурки, и шкурки брали в лавке и увозили в Кривой Брод, и по ним считали не хуже, чем по деньгам.
За ту зиму старик снёс сто девять.