В следующее мгновение волк начал меняться. Снова хруст костей, болезненные судороги, и вот передо мной стоит Барма, обнаженный, растерянный, с той же болью в глазах, что и у его волчьего альтер эго. Он смотрел на меня так, будто я вынесла ему смертный приговор.

— Ты не понимаешь, Маша, — проговорил он хриплым голосом. — Я хотел лишь показать тебе, кто я есть на самом деле. Хотел, чтобы ты увидела не монстра, а… часть меня. Место, где я родился и рос.

— Часть тебя, которая пытается пленить меня своей красотой? — огрызнулась я. — Я не хочу быть твоей пленницей, ни в клетке, ни в твоем сердце.

Барма подошел ко мне, протягивая руку, собираясь просить прощения. Но я отшатнулась, отступая назад, слезы катились по щекам, но я торопливо смахнула их рукой.

— Не подходи! — потребовала я.

Злость моя, как лава из вулкана, готова была сжечь всё вокруг. Я чувствовала, что если позволю ему прикоснуться, то пропаду, поддавшись на его уловку, растворюсь в его волчьей сущности, потеряю себя. И это был тот самый страх, который гнал меня прочь, как ветер гонит осенние листья по заброшенным аллеям. Я не хотела проиграть ему вот так легко, просто потому что так хотел он. Если все, что он говорил мне, все, что я прочитала, правда, то я должна принять это и захотеть по собственной воле, а пока меня привлекала звериная сторона Бармы, но его человеческую я все еще ненавидела.

— Отвези меня домой. — Уверенно произнесла я. — Сделай, как обещал. Оставь меня в покое.

— Хорошо. — Хмурясь, согласился он, и мы пошли к машине.

Дорога обратно в город казалась бесконечно долгой, гнетущая тишина давила на меня, я чувствовала себя неуютно, хотелось поскорее оказаться одной. Я была натянута, как струна, которая вот-вот лопнет, но стоически молчала, не проронив ни слова за всё время. Демиш тоже не пытался заговорить, хотя и пялился на меня в зеркало заднего вида, он совсем не следил за дорогой, я боялась, что мы врежемся в кого-нибудь, однако этого не произошло, ну конечно, он ведь оборотень, ему не обязательно смотреть на дорогу, чтобы спокойно вести машину.

И вот мы оказались у моего подъезда, но волк не спешил выпускать меня из машины, центральный замок был заблокирован. Я сидела в напряжении и ждала, когда он скажет, что собирался, потому что пока мы ехали, он точно готовил какую-то речь.

Наконец он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела бурю — смешение отчаяния, тоски и упрямого желания обладать, он боролся сам с собой.

— Ты думаешь, что можешь просто уйти вот так, Маша? Закрыть дверь в мир, который только начала ощущать? Ты ведь чувствовала связь, признайся. Испугалась, что не сможешь контролировать свои чувства ко мне? — Голос его был тихим, но в нём звенела уверенность.