Однажды вечером, когда луна расплескала по полу серебряные блики, я осмелилась, словно вскрывая гнойник, задать ей вопрос, который жёг меня изнутри.
— Мам, — начала я, и голос мой дрожал, — откуда ты знаешь про оборотней? — Я смотрела на нее, ожидая любой реакции: крика, истерики, полного отрицания. Но мама лишь отвернулась, бросив на меня взгляд, полный неведомой мне печали.
— Девочка моя, — тихо произнесла она, и в ее голосе прозвучала такая бездна скорби, что я сама испугалась. — Некоторые вещи лучше не знать. А некоторые истории лучше не слушать, даже если их рассказывает тебе мать.
Я поняла, что столкнулась с крепостью, чьи стены были возведены не только из материнской любви, но и из чего-то гораздо более древнего, более могущественного. В ее ответах, в ее уклонениях я видела отголоски знаний, которые она, возможно, сама не до конца осознавала, но которые коренились глубоко в ее роду.
— Но ты скажешь мне хоть что-нибудь? — просила я ее.
— Ты должна идти к нему. — твердо сказала она, и по ее щеке скользнула одинокая слеза.
— А что, если я не хочу? — по моим щекам тоже покатились слезы.
— Ты должна. — еле слышно произносила она. — Он твоя судьба. И я надеюсь, что у тебя...
Я смотрела на нее во все глаза, но мама молчала, кажется, она не хотела о чем-то мне рассказывать. Но также я понимала, что мне это знание необходимо. Я хотела знать ее историю хотя бы потому, чтобы понять, что ее так расстраивает, на что она надеется, что случилось с ней? Или случилось с кем?
Ее слова, как туман, окутывали меня, но не могли скрыть силуэтов истины. «Судьба» – это слово звучало как приговор, как неизбежная петля, затягивающаяся на моей шее. Я видела в ее глазах не просто горечь, а целую вселенную несбывшихся надежд, отражение собственных страхов, зашифрованное в туманных намеках. Ей пришлось смириться с чем-то, с чем-то, что сломало ее. Именно ее.
— Он твоя судьба, — повторила она, и эти слова, словно раскаленные угли, жгли меня изнутри.
— Мам, ты меня пугаешь. — Я коснулась ее руки. — Расскажи мне. Я должна знать.
— Наш предок был полукровкой, — спустя долгие мучительные минуты она все же начала рассказ, — наследие волчьей крови передавалось из поколения в поколение. И все наши женщины или мужчины, у которых эхо волчьей крови было особенно сильным, встречали свою пару именно оборотня, как ты. — Она снова замолчала.
— Мама... — Я погладила ее пальцы, — А ты...
— Задолго до твоего отца я встретила мужчину. — Она пыталась говорить, глотая слезы, — Он был красив, богат, и он был оборотнем, а я была его парой. — Она снова замолчала.