Самым паршивым во время разговора со стариком было то, что толпа «зависала». Люди — цеплялись за слова своего старшего. Им нравилась идея остаться при своём… но эта идея была настолько тупой, что… я испытал ещё большую усталость.

Ну вот кто оставит их в живых, если их всех готовили к расстрелу? И ждали только нужного фрица, который даст отмашку. И этот самый нужный немец с рассветом вернётся сюда.

«Вот оно, — подумал я. — Вот она, ловушка для слабых».

И в этот момент, как назло, произошло два события, причём, одновременно.

Справа у сарая послышался громкий всхлип. Я повернул голову на звук и увидел, как Алесь, стоящий у края огородов, упал на колени перед телом.

Слева, со своей позиции, послышался голос Митяя, который, даже стоя за плетнём, тоже слышал Пилипа:

— Он прав. Слабых мы не дотащим.

И всё. Две правды, с двух сторон. И посредине — я. И двадцать с лишним человек, которые ждали, что я скажу.

Ничего не ответив старику, я направился к Алесю. Встал рядом, посмотрел на женщину, над которой тот рыдал. Молодая… может сестра, а может жена… лицо такое, до боли спокойное, что даже у меня всё сжалось.

— Я каждому выродку разорву глотку, — прохрипел Алесь, сжимая цевьё берданки. — Каждую фашистскую сволочь…

— Я знаю, — тихо ответил ему. — Алесь, тебе нужно выдохнуть. Мстить прямо сейчас мы не можем.

Он молчал.

— Ты мне живой нужен, — добавил я. — Понимаешь? Живой. Посмотри, сколько людей выжило. Подумай, что ждёт немца, когда он вернётся… у меня есть план, и мы обязательно отомстим фрицам. Но если ты пойдёшь сейчас, один, мести не будет. Будет только глупая смерть.

Он наконец успокоился. Встал, вытер лицо, и прошептал:

— Когда отомстим, нужно её похоронить.

Не дожидаясь моего ответа, он отвернулся и пошёл в огороды. Потом я вернулся к Пилипу и ко всем остальным.

— Слушайте, — сказал я. — Слушайте внимательно, потому что повторять не буду.

Двор притих. Даже дети перестали хныкать.

— Армии тут нет, — я говорил негромко, но чётко. — Фронт ушёл на восток. Не на день и не на два — это видно по дорогам, по колоннам, по пленным. Думаете, фрицы простят эти тела? — махнул в сторону мертвецов. — Нет! Вас хотели расстрелять, но не расстреляли из-за того, что на месте не было обер‑фельдфебеля. А он скоро приедет, этим утром, и разбираться он не будет. И если хотите выжить, то до рассвета здесь никого быть не должно!

Тишина… как там её описывали в книгах? Ах, да… тишина была оглушающей! Первую минуту. Потом, появился плач где-то в стороне, кто-то сел на землю и обхватил голову руками, а кто-то просто поник.