Чёрт. Я сталкивался в своей юности с тем, что бабушкин деревенский кот таскал мне мышей в кровать. Я тогда, конечно, ругался на него, но бабушка мне говорила:

— Это, Семён, он так о тебе заботится! Понимает, что ты не можешь добыть себе еду, вот и таскает всякое.

В общем, рыжий товарищ притащил нам еду. Кот, понимая, что я никак не реагирую, деловито сделал круг вокруг меня, плюхнул добычу на землю и сел, важно щурясь и обернув лапы хвостом. Сказать, что я удивился, — значит не сказать ничего. А добыча тем временем почти сразу же пришла в себя и попыталась свалить. Но Сидоров тут же наступил на неё, придавливая сапогом к земле.

Наступила тишина. Мы смотрели на лягушку, она смотрела на нас, тяжело дыша брюхом.

— Ну… — хрипло выдавил Гена. — Это…

Даша вдруг дёрнулась вперёд, упала на колени перед Сидоровым и попыталась убрать его ногу с живности. Я-то в моменте подумал, мол, земноводное пожалела — но нет! Дело было в другом.

— Давайте сварим бульон! — она перевела взгляд на меня. — Коле как раз нужно что-то… такое! Горячее! Я слышала…

— Какой бульон, девка? Да и в чём? — Сидоров грубо перебил её, да к тому же ещё и скривился, будто лягушка уже дымила на костре. — Он не жилец. Тебе ли не видать? Зачем переводить продукт?

— Замолчи! — Даша вскинулась. — Он краском! Он…

— Он труп, — отрезал Сидоров. — Ему сейчас не бульон нужен, а… покой. А нам бы что в живот кинуть, чтобы ноги носили. Да и в чём ты варить-то будешь?

— В каске сварим! — Даша метнулась к СШ‑36, схватила её, прижала к груди, будто это и правда была кастрюля, уже полная горячего бульона. — Коле это нужно…

Сидоров шагнул вперёд и резко выхватил каску. Лягушка осталась на месте, словно ждала развязки этого конфликта.

— Не смей! — прошипел он. — Это каска, а не посудина! Сегодня сварим, а завтра осколком по лбу — и всё! Ты этого хочешь⁈

Даша отшатнулась, побледнела, но тут же вскинула подбородок:

— А я хочу, чтобы он не замёрз! Чтобы у него силы были! А ты стоишь тут и про осколки… Да хоть бы и так! Хоть один глоток!

Сидоров сжал каску так, что пальцы побелели. На секунду показалось — пошлёт Дашу куда подальше. Но не послал. Просто стоял, тяжело дыша, будто сам себя сдерживал, чтобы не сорваться окончательно.

— Ты не понимаешь, — выдохнул он глухо, протягивая каску обратно. — Совсем не понимаешь… ему от этого лучше не станет.

В целом он был прав, но Даша не разделяла его мнение. Я же молчал, обдумывая варианты. Поднял голову и тут заметил движение наверху… Петька, виновник того самого «движения», вдруг сел и завалился на бок!