— Какого тракториста? — спросил Илья у продавщицы, толстой, весёлой, в двух платках.
— Земного, — сказала продавщица, как говорят, что вода мокрая. — Который на железной кобыле вышел. Лет пятьдесят тому. Под Липной. От зубной боли помогает — к щеке прикладывать. Три денги приложить. Купить — не продам.
— А у Кольки целый трактор был, — сказал Илья Нюте вполголоса. — Ему бы тут лоток поставить.
— Ему бы тут храм поставили, — сказала Нюта. — Он бы и не заметил.
***
Валенки случились в валяльном ряду, потому что Илья захромал.
Он шёл ровно, держа лицо, второй день, но тут, на мёрзлых досках, нога подвернулась, в пятке что-то лопнуло мокро и горячо, и он сел прямо на чужой мешок с шерстью.
— Ну-ка, — сказала Нюта. — Сымай.
— Не буду.
— Сымай, говорю. Я видела, как ты идёшь. Ты как Ласточка, когда она гвоздь в копыто взяла.
— Я не лошадь, — сказал Илья.
— Лошадь бы сказала, — ответила Нюта. — Митрофан Ерофеич, держи его.
Ухватов не стал держать. Он просто встал рядом и посмотрел на Илью сверху, и Илья снял сапог.
Портянка была бурая. Нюта сказала коротко слово, которого он от неё раньше не слышал. Хозяин мешка — валяльщик, широкий, лысый, с руками, как два полена, — тоже посмотрел и сказал:
— Это, мил человек, сапоги не твои.
— Казённые, — сказал Илья.
— Вот и я говорю — не твои.
Нюта уже стояла у его прилавка, где на жердях висели валенки, связанные за голенища, как связки лука. Сняла белую пару, постучала подошвой о подошву, сунула внутрь руку по плечо, понюхала.
— Почём?
— Полтину, — сказал валяльщик.
— Тридцать, — сказала Нюта.
— Это ж белые. Это к венцу.
— Ему к венцу не надо. Ему по линии ходить. А шов у тебя на правом кривой, — сказала Нюта. — Вон. И пятка тонкая. Двадцать пять.
Валяльщик взял валенок, посмотрел на шов, посмотрел на Нюту.
— Ты чья? — спросил он.
— Мохова. С Ближних Мхов.
— Савватея Кузьмича внучка?
— Ну.
— Тридцать, — сказал он. — И то за деда.
— Двадцать восемь, — сказала Нюта. — И за деда, и за шов.
Валяльщик махнул рукой. Нюта развязала на поясе тряпицу, отсчитала медяки — Илья видел, сколько их там было и сколько осталось, и осталось мало, — и положила на прилавок.
— Нюта, — сказал он. — Это твои харчевые. На дорогу.
— Так ты и есть дорога, — сказала Нюта. — Без ног-то ты куда? Надевай.
Надеть валенки оказалось наукой.
Илья сунул ногу и потянул за голенище, как сапог, — и валенок не пошёл. Жёсткий, новый, он пускал стопу до половины, дальше — как в пробку. Илья потянул сильнее. Валенок вместе с ногой поднялся в воздух.
Вокруг уже стояли. На ярмарке всегда вокруг уже стоят.