— Виталий, — сказал Илья, вставая. — Сарай проверяли по моей просьбе. Мы проверяем все постройки в радиусе…
— Да мне плевать на ваш радиус! Это что, обыск? У вас ордер есть? Понаехали, собак своих… Пять дней ходите — и где он? Где он, я вас спрашиваю?!
— Виталик, — сказала Оксана, не поднимаясь. — Виталик, не надо.
— Что «не надо»?! Они ко мне в сарай лезут, а «не надо»! Они думают, это я! Вы думаете, это я? Да? Скажите прямо!
— Я думаю, что вы мешаете искать, — сказал Илья. — Это я вам говорю прямо.
Виталий шагнул к нему. Он был ниже Ильи на голову, но вдвое шире и шёл, как ходят люди, привыкшие, что перед ними отступают. Илья не отступил. Не из храбрости — просто за ним был стол с ноутбуком, а ноутбук был единственный.
Девочка на руках у Оксаны наконец заплакала.
Вошёл участковый Серёжа, без фуражки совсем мальчишка.
— Виталий Николаевич, — сказал он. — Пойдёмте. Пойдёмте, пойдёмте. Вас там следователь просил. Насчёт машины.
— Какой машины?!
— Пойдёмте, я вам там всё объясню. Пойдёмте.
Виталий постоял, тяжело дыша. Потом вдруг обмяк и пошёл за участковым, а в дверях пнул пустую коробку из-под воды. Коробка улетела под сцену.
Оксана качала дочь и смотрела в окно.
— Он не такой, — сказала она, не оборачиваясь. — Он просто не спит.
— Никто не спит, — сказал Илья.
Он закрыл блокнот. Блокноты он покупал по десять штук, клетчатые, с твёрдой обложкой, и вёл в них всё подряд — объёмы асфальта, телефоны родственников, азимуты. Поиск Тёмы занимал в этом пока одиннадцать страниц.
***
К двум часам вернулся квадрат шестнадцатый. Пусто. К трём — двадцать первый. Пусто, но нашли кострище, старое, летнее, с банками из-под пива. Сфотографировали, Илья посмотрел, отложил. В половине четвёртого Гена Лузгин доложил из четырнадцатого, что малинник пройден, штаны порваны у двоих, на вырубке нашли кроссовку.
— Какую? — спросил Илья в рацию, и голос у него стал такой, что ребята у ноутбука перестали жевать.
— Взрослую. Сорок третий, наверное. Старая, вся в мху. Года три лежит.
— Сфотографируй и оставь.
— Уже.
— Спасибо, Гена. Возвращайтесь.
Он положил рацию на стол. Рация была старая, с трещиной на корпусе под изолентой, и батарея держала уже не двенадцать часов, а шесть, если повезёт. Новую ему предлагали трижды. Он трижды отказался: со старой хотя бы знаешь, как именно она сломается.
Так, сказал он себе. Давайте зафиксируем. Пятые сутки. Пройдено — семьдесят два процента площади, из них повторно — тридцать. Найдено — кострище, кроссовка, шапка детская, не та. Собака брала след дважды, оба раза теряла у дороги. Значит, либо увезли на машине, либо сошёл с дороги там, где собака не взяла, либо собака ошиблась. Собаки ошибаются. Люди чаще.