Орион не ответил. Просто стоял посреди каюты, опустив голову, глядя на руны на запястье.
Я вышла. Дверь закрылась за спиной с тихим, окончательным шипением.
Прислонилась к стене в пустом коридоре. Закрыла глаза, позволяя холодному металлу остудить разгорячённую кожу.
Через узы я чувствовала его — измождение до предела, смятение, что-то ещё глубже, что он тщательно, старательно прятал даже от самого себя.
Руны на моём запястье пульсировали мягко, почти ласково. Напоминали о своём присутствии теплом, светом.
Мы всё ещё были связаны.
Но теперь иначе. По-другому.
Удавка исчезла — рабство снято. Расстояние увеличилось — свобода движения вернулась.
Но узы остались. Глубже. Сильнее. Неразрывнее, чем были.
И я не знала — абсолютно не представляла — хорошо это или плохо.
Благословение или проклятие.
Освобождение или ещё более крепкие оковы.
Просто другие.
Невидимые.
Но от этого не менее реальные.
Глава 15
Я не выходила из каюты два дня.
Не потому что боялась встретить его — хотя страх, безусловно, присутствовал, тяжёлым грузом лежал на груди. А потому что просто… не знала, что сказать. Как смотреть ему в глаза после того признания, после той боли, что я причинила.
В первую ночь после признания корабль дрогнул — я почувствовала изменение курса даже сквозь пелену отчаяния. Вибрация двигателей стала другой. АТЛАС прокладывал новый маршрут.
Орион изменил курс. Мы больше не летели в Каирос-12.
Куда? Не знала. И не спросила.
Потому что было всё равно. Абсолютно, полностью всё равно. План рухнул. Жизнь рухнула. Куда нас несёт корабль — какая разница? К звезде, к чёрной дыре, к краю галактики — не важно.
Пусть Орион решает. Он заслужил это право.
Выходила только на камбуз поздно ночью, когда через узы чувствовала, что он спит или хотя бы находится в своей каюте. Хватала что-то из припасов наспех, не разбирая что именно, и возвращалась обратно, как вор в собственном доме.
Ела механически, не чувствуя вкуса. Пила воду. Спала урывками — тревожный сон, полный обрывков кошмаров, от которых просыпалась с колотящимся сердцем и мокрой от пота спиной.
И всё это время чувствовала его через узы.
Постоянно. Непрерывно. Как второе сердцебиение в груди.
Он тренировался в зале — я ощущала выброс адреналина, физическое напряжение мышц, концентрацию. Работал в пилотской — спокойствие, сосредоточенность, рутинные действия. Ел. Спал беспокойно, судя по всплескам эмоций среди ночи.
Но никогда, ни разу не пытался связаться. Не пришёл. Не позвал.
И я не знала, облегчение это или разочарование.
Руны на запястье светились тускло, постоянно — напоминание о том, что между нами есть связь, которую я не смогла разорвать. Я ловила себя на том, что смотрю на них часами, провожу пальцами по тонким линиям, пытаясь понять, что они означают теперь.