— Я жду, красавица. Спаси меня своими губами, как в сказке. Разве не об этом мечтают все…
Я закатила глаза.
— Знаешь что? — протянула я с максимальным сарказмом. — Я придумала кое-что получше.
ШЛЕП!
Звук пощёчины разнёсся по руинам оглушительным эхом, многократно отразился, вернулся волнами.
Ладонь встретилась с щекой Вейлана с такой силой, что рука онемела до плеча, а сама я отшатнулась от отдачи.
Смачная. Резонирующая. Настоящая.
Его голова дёрнулась в сторону от удара. Серебряные волосы взметнулись, закрутились в воздухе.
Секунда абсолютной тишины.
Вейлан застыл, лицо повёрнуто в сторону, щека уже краснела — яркое пятно на бледной коже.
Медленно, очень медленно, он повернул голову обратно.
Посмотрел на меня.
Глаза расширились до предела. Губы приоткрылись в немом потрясении.
Рука поднялась медленно, коснулась щеки осторожно, словно не веря в то, что только что произошло.
— Ты… — прошептал он хрипло, голос надломлен. — Ты ударила меня.
Не вопрос. Констатация. Ошеломлённая, почти благоговейная.
— Грёзы никогда… они никогда не бьют меня. Никогда не причиняют боль физическую. Они не могут. Они не…
И мир взорвался.
Буквально.
Руины разорвались на клочья вокруг нас.
Обломки взлетели в воздух, превратились в светящуюся пыль.
Земля под ногами провалилась в небытие.
Небо — серое, давящее — треснуло. Огромная трещина пересекла его от горизонта до горизонта, и из неё хлынул ослепительно белый свет, нестерпимый, всепоглощающий, обжигающий.
Воздух наполнился оглушительным рёвом — как будто саму ткань реальности, ткань сна, рвали на части гигантскими руками.
Вейлан схватился за голову обеими руками, упал на колени, запрокинул голову и закричал — пронзительно, болезненно, отчаянно.
— ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА⁈ ЧТО ТЫ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, СДЕЛАЛА⁈
Мир вокруг рушился стремительно, хаотично, безжалостно.
Всё превращалось в свет — слепящий, всепоглощающий, уничтожающий последние остатки иллюзии.
Я почувствовала, как меня засасывает, вытягивает, выдёргивает из этого места с нечеловеческой силой.
Протянула руку, схватила Вейлана за плечо крепко, пальцы впились.
— ДЕРЖИСЬ! ВОЗВРАЩАЕМСЯ!
— Я НЕ ХОЧУ! — он кричал, пытался вырваться. — Я НЕ ГОТОВ! Я НЕ МОГУ! Я…
Свет поглотил всё.
Ощущение падения. Бесконечного, головокружительного, тошнотворного падения в пустоту, в небытие.
Крик Вейлана эхом разносился вокруг, становился тише, дальше, превращался в шёпот, в ничто.
А затем…
Темнота.
Абсолютная. Полная. Удушающая.
И я резко, болезненно, с ощущением разрываемой ткани, вернулась в своё тело.
Глава 19
Реальность ударила как пощёчина.
Холодный металл под ладонями. Запах озона и крови. Гудение в ушах, что медленно отступало, уступая место звукам — дыханию, чужому сердцебиению, скрипу брони.