Я задохнулась, вдыхая воздух жадно, словно тонула и наконец вырвалась на поверхность.

Мир качнулся. Пол ушёл из-под ног.

Сильные руки подхватили меня прежде, чем я рухнула — крепко, уверенно, прижимая к твёрдой груди.

— Астра.

Голос Ориона. Низкий, хриплый, с оттенком того же отчаяния, что пульсировало через узы.

Я попыталась сфокусировать взгляд, но мир двоился, расплывался пятнами света и тени.

— Посмотри на меня, — он взял моё лицо в ладони — горячие, шершавые, пахнущие металлом и порохом. — Астра, посмотри на меня. Сейчас.

Я моргнула, заставляя глаза слушаться.

Золотые радужки. Широко раскрытые. Между бровей — глубокая складка. Губы сжаты до белизны.

Страх. Я видела страх в глазах бога войны.

— Орион, — прошептала я, и голос показался чужим, ободранным. — Я…

Он выдохнул — долго, дрожаще — и притянул меня к себе резко, вжимая в броню так сильно, что воздух вышиб из лёгких.

Одна рука на затылке, пальцы зарылись в волосы. Другая обхватила талию, не давая отстраниться.

Я чувствовала каждый изгиб его тела сквозь слои ткани. Жар кожи. Бешеное сердцебиение под бронёй — не ровное, не спокойное, как всегда, а рваное, почти такое же быстрое, как моё.

Через узы хлынула волна — неприкрытая, сырая.

Облегчение, что я жива. Страх, что почти потерял. Злость на себя, что не смог защитить, пока я была в чужом разуме.

— Ты кричала, — голос прозвучал у самого уха, дыхание обожгло кожу. — Внутри его головы ты кричала, и я слышал через узы. Не мог ничего сделать. Ничего, кроме как держать твоё тело и молить богов, которых ненавижу, чтобы ты вернулась.

Я закрыла глаза, позволяя его теплу окутать, прогнать остатки того ледяного одиночества, что пропитало разум Вейлана.

Тысяча лет. Он провёл тысячу лет в цикле безумия.

— Я в порядке, — прошептала я, хотя руки дрожали, а в голове всё ещё пульсировали обрывки чужих кошмаров. — Орион, я вернулась. Я здесь.

Он отстранился наконец — медленно, неохотно.

Большой палец провёл по моей щеке, стирая влагу. Я не заметила, когда заплакала.

Золотые глаза смотрели прямо, не мигая, словно боялись упустить хоть секунду.

— Что ты видела?

Образы хлынули обратно — смех, превращающийся в вой. Тела, рассыпающиеся прахом. Мир, что рушился снова и снова, каждый раз забирая последние крохи надежды.

— Ад, — ответила я просто. — Личный ад, из которого нет выхода.

Я не могла объяснить больше. Слова не вмещали той пустоты, что поглощала бога снов изнутри.

Орион смотрел долго, затем кивнул. Не требуя подробностей. Понимая, что есть вещи, которые нельзя облечь в слова.

Он помог мне встать — руки под локти, крепко, не давая пошатнуться.