Но близость была невыносимой. Я видела каждую деталь его лица — золотые искры в глазах, линию скул, едва заметную щетину на челюсти.

Не думай. Действуй.

Я подняла руки, развела его захват, шагнула вперёд, имитируя удар коленом.

— Лучше, — он не отступил. Мы стояли почти вплотную. — Но слишком мягко. На настоящем враге это не сработает. Ещё раз. С силой.

Следующие полчаса — разные захваты. За руки, за плечи, сзади за корпус.

Каждый раз он был слишком близко. Руки на мне, тело прижималось, показывая, демонстрируя.

— Враг схватил сзади, прижал руки к телу, — его руки обхватили меня, прижимая спиной к его груди. Крепко, реалистично. — Что делаешь?

Я чувствовала каждый контур его тела. Жар кожи. Сердцебиение — ровное, спокойное.

А моё колотилось как бешеное.

Это тренировка. Только тренировка.

— Откидываешь голову назад, — его голос у самого уха, дыхание коснулось шеи, — бьёшь затылком в лицо. Одновременно давишь ногой на подъём его стопы. Резко приседаешь, сбивая центр тяжести, локтем в рёбра.

Он показал медленно, направляя мои движения своими руками.

— Попробуй.

Отпустил. Снова схватил сзади.

Я попыталась повторить. Откинула голову, присела, локоть назад.

— Слабо, — он не отпускал. Его грудь прижималась к моей спине. — Ещё раз. Не бойся ударить по-настоящему.

Я повторила. Сильнее.

Его хватка ослабла.

— Лучше. Но на настоящем враге бей в полную силу. Жизнь важнее вежливости.

Он отпустил, отступил.

Я осталась стоять, тяжело дыша. Не от усталости. От чего-то другого.

Кожа горела там, где он касался. Тело гудело от близости.

Перестань. Он учитель. Ты ученик.

— Перерыв пять минут, — сказал он, и в голосе не было ничего, кроме профессионализма. — Потом стрельба.

Он прошёл к столику, взял две бутылки воды, бросил одну мне.

Я поймала, жадно пила, пытаясь охладиться изнутри.

Орион стоял у окна, глядя в космос. Профиль чёткий — прямой нос, волевая челюсть, капли пота стекали по шее.

Он даже не замечает.

Для него это просто работа. Подготовка.

А ты дрожишь от каждого прикосновения.

Стыд обжёг, но взгляд предательски не отрывался.

— Готова? — он обернулся, и я быстро отвела глаза.

Кивнула, не доверяя голосу.

— Тогда продолжаем.

* * *

Следующие два часа — стрельба.

Мишени голографические. Статичные и движущиеся.

Орион учил целиться, дышать, контролировать отдачу.

— У тебя неплохой глаз, — признал он после десятка попаданий. — Но реакция медленная. Инстинкт. Видишь — стреляй.

Он встал позади, поправляя стойку.

Руки на моих плечах, опуская их.

— Расслабь. Напряжение мешает.

Голос у самого уха. Я почувствовала его дыхание на своей шее.