Никакой реакции. Только мерное дыхание.

Я опустилась на колени, изучая руны у основания магической конструкции.

Под парящим телом, прямо на полу, была выжжена сложная печать — круги внутри кругов, переплетённые символы, что светились тем же красно-золотым.

Магия Вега. Я узнала её мгновенно — тот же почерк, те же паттерны, что держали Ориона.

Но здесь было что-то ещё. Что-то переплетённое с другой кровью.

— Божественная сила, — пробормотала я, проводя пальцами над рунами, не касаясь. — Они использовали его собственную магию против него. Сны держат его в ловушке.

Я подняла взгляд на Ориона.

— Для пробуждения нужна кровь Вега и волевое намерение. Но ещё… нужно разорвать цикл снов. Вытащить его сознание обратно в реальность.

Орион смотрел на друга долго, и на лице читалась боль.

— Как?

— Не знаю, — призналась я. — В теории, магия Вега должна разрушить печать, и стазис прекратится. Он проснётся сам.

— В теории, — повторил Орион, и в голосе прозвучал скепсис.

Я достала нож, провела лезвием по всё ещё заживающей ране на ладони.

Боль вспыхнула привычно. Кровь хлынула, и я поднесла руку к центру печати.

— Только один способ проверить.

Кровь капнула на светящиеся руны.

Эффект был мгновенным.

Печать вспыхнула ослепительно ярко — весь круг, все символы засветились золотом, таким чистым и ярким, что пришлось зажмуриться.

Магия взорвалась из моей ладони без призыва — хлынула потоком, слилась с рунами, побежала по ним живыми змейками к энергетическим цепям.

Цепи задрожали.

Начали трещать — тонкие разломы появились на поверхности, расползлись паутиной.

— Работает, — выдохнул Орион.

Цепь на правом запястье Вейлана разлетелась первой — рассыпалась светящейся пылью, что медленно опускалась вниз, исчезая до касания пола.

Затем левое запястье.

Лодыжки.

Талия.

Последней исчезла цепь на шее — самая толстая, самая яркая.

Тело Вейлана дёрнулось.

Грудь вздохнулась резко, глубоко, словно утопающий, вырвавшийся на поверхность.

Но глаза не открылись.

Он начал медленно опускаться — парение прекратилось, тело плавно снижалось к полу.

Орион метнулся вперёд, подхватил друга прежде, чем тот коснулся камня.

Опустился на колени, прижимая безжизненное тело к груди.

— Вейлан! — голос сорвался на крик. — Вейлан, проснись! Это я! Ты свободен!

Секунда тишины.

Две.

Три.

Ничего.

Через узы хлынула паника Ориона — острая, пронзительная.

Что если не сработало? Что если слишком поздно? Что если тысяча лет стазиса разрушили разум?

— Он не просыпается, — прошептал Орион, и я видела, как руки дрожат, обхватывая друга. — Астра, он не просыпается!