Кожа бледная, почти светящаяся изнутри мягким, лунным светом. Черты лица были утончёнными, аристократичными — высокие скулы, прямой нос с лёгкой горбинкой, губы полные, чувственные даже в бессознательном состоянии.

Он был высоким — почти как Орион, но там где Орион воплощал грубую, первобытную силу, этот был воплощением изящества. Стройный, но мускулистый, каждая линия тела казалась точёной мастером-скульптором.

Простая чёрная туника облегала торс, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Ноги босые, и даже они были изящными.

Орион резко обернулся, посмотрел на меня.

Я почувствовала, как через узы прокатилась волна — напряжение, острое и внезапное, смешанное с чем-то похожим на ревность.

Мышцы его челюсти напряглись, скулы проступили резче.

— Из сказки, — повторил он ровно, но я слышала жёсткость в каждом слоге.

Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как щёки вспыхивают предательским жаром.

Идиотка. Зачем сказала это вслух?

— Просто… он красивый. Эстетически, — пробормотала я, сжимая бластер сильнее, чтобы руки не дрожали. — Как произведение искусства в музее.

— Эстетически, — эхом отозвался Орион, и через узы прокатилась новая волна — что-то тёмное, собственническое.

Он отвернулся резко, направился к центру камеры, и я почувствовала, как воздух между нами наэлектризовался.

Я последовала, не зная, куда деть взгляд. Ситуация была абсурдной — мы в тюрьме, окружены враждебной территорией, только что едва не погибли от тысяч дронов, а я умудряюсь вызвать ревность, комментируя внешность заключённого бога.

Гениально, Астра. Просто гениально.

Мы приблизились к парящей фигуре, и я наконец смогла рассмотреть детали.

Энергетические цепи были толщиной с моё запястье, светились изнутри пульсирующим светом — золото и алый переплетались в гипнотическом танце. Они не просто удерживали — я чувствовала магию, исходящую от них. Мощную, древнюю, безжалостную.

На запястьях кожа под цепями была покрыта тонкой сеткой шрамов — словно столетия заточения оставили отметины даже на божественной плоти.

— Стазис, — прошептал Орион, обходя вокруг Вейлана медленно. — Но не полный. Смотри на грудь.

Я присмотрелась.

Грудь едва заметно поднималась и опускалась. Медленно, так медленно, что сначала показалось — воображение. Но нет, движение было.

Он дышал.

— Он спит, — продолжал Орион, и голос дрогнул на последнем слове. — Видит сны. Тысячу лет снов.

Рука потянулась, замерла в миллиметре от лица друга, не касаясь. Словно боялся, что прикосновение разрушит иллюзию.

— Вейлан, — позвал он тихо. — Вейлан, это я. Орион. Я пришёл за тобой, брат.