— Где… — голос срывался, становился хриплым. — Где война? Где мои легионы? Серафиэль! Уриэль! Отвечайте своему командующему!

Он обернулся, и я увидела его лицо. Божественно прекрасные черты исказились безумием — скулы обострились, губы побледнели до синевы, а в золотых глазах плясали отражения мёртвых созвездий.

— Звёзды… они поют неправильно, — прошептал он, прижимая дрожащие ладони к вискам. Длинные пальцы впились в тёмные волосы с отчаянной силой. — Где созвездие Льва? Где Малый Дракон? КТО ПОСМЕЛ ПЕРЕПИСАТЬ КАРТЫ НЕБА?

Сила исходила от него волнами, каждая заставляла древние стены трещать по швам. Обломки камня сыпались с потолка серым дождём.

Орион меня не узнавал. Взгляд скользил мимо, словно я была частью декораций, призраком его воспалённого разума. Он говорил с тенями прошлого, отдавал приказы мёртвым богам, требовал отчёта о сражениях, которые закончились задолго до моего рождения.

— Должен… должен добраться до командного центра, — бормотал он, двигаясь к выходу длинными, хищными шагами. — Проверить статус флота. Энтропия… она слишком быстро распространяется… нужно остановить разложение реальности…

Паника сдавила горло ледяными пальцами. Если он выйдет отсюда в таком состоянии, одержимый призраками древней войны, то что станет с галактикой? Что будет с мирами, полными невинных людей, которые превратятся во врагов в его помутнённом разуме?

Орион сделал решительный шаг к мерцающему барьеру…

И застыл, словно наткнувшись на невидимую стену. Медленно опустился на землю, и я увидела его лицо. Красота была прежней — высокие скулы, чёткая линия челюсти, губы, созданные богами для греха и соблазна. Но глаза…

— Что… что это за… — брови сошлись на переносице, создавая глубокую складку недоумения и ярости.

Руки метнулись к горлу. Пальцы скребли кожу, пытаясь нащупать то, чего не было видно глазу. Дыхание стало хриплым, затруднённым. Мышцы шеи напряглись, обозначившись рельефными линиями под натянутой кожей.

Орион рванулся вперёд. Невидимая удавка впилась в шею, оставляя алые полосы на бледной коже. Он упал на одно колено, задыхаясь, а затем медленно повернул голову.

Взгляд наконец сфокусировался. На мне.

Понимание пришло постепенно, как медленный и беспощадный рассвет. Безумие отступило из золотых глаз, замещённое сначала недоумением, затем шоком, и наконец — чистой, кристальной яростью.

— Ты… — голос был хриплым от удушья. Ноздри расширились, как у разъярённого хищника, готового к атаке. — Что ты сделала?

Я заставила себя встать на дрожащие ноги, хотя каждый мускул протестовал против движения. Выпрямила плечи и посмотрела ему в глаза, стараясь не думать о том, как его прекрасные губы искривились в звериной оскале.