— Я… — начала я и осеклась.

— Возбуждение, — закончил за меня Орион с довольной улыбкой хищника, почуявшего слабость жертвы. — Ты возбуждена, маленькая звезда. Опасность будоражит твою молодую кровь. Власть над древним богом кружит голову сильнее любого вина.

Одна рука скользнула с плеча на шею, большой палец коснулся пульсирующей жилки с гипнотической медлительностью. Прикосновение было лёгким, почти ласковым, но в нём чувствовалась скрытая угроза — обещание либо наслаждения, либо боли.

— Вот в чём твоя проблема, дочь Вега, — прошептал он, и каждое слово было как поцелуй. — Ты думаешь, что связала меня. Но на самом деле связала себя. С каждым ударом сердца, с каждым вдохом ты становишься частью меня. И я — частью тебя.

Пальцы сжались чуть сильнее, и я задохнулась — не от боли, а от внезапной волны ощущений, которые не принадлежали мне. Древние воспоминания о битвах среди звёзд. Сладкий вкус абсолютной власти на языке. Опьяняющее чувство полного контроля над жизнью и смертью.

— Чувствуешь? — губы Ориона почти касались моего уха, дыхание щекотало кожу. — Это только начало. Скоро ты поймёшь, что значит быть божеством. И тогда… тогда ты сама захочешь разорвать эти узы.

Я попыталась оттолкнуть его, но руки не слушались. Магия связи пульсировала между нами, создавая петлю обратной связи — его сила подпитывала мою, моя воля удерживала его, и в этом замкнутом круге рождалось что-то новое. Что-то опасное и притягательное одновременно.

— Отпусти меня, — прошептала я.

— Как скажешь, хозяйка, — Орион отстранился, но не убрал рук полностью. Теперь они покоились на моих плечах, тяжёлые и тёплые, словно путы из живого золота. — Но запомни эти ощущения, Астра. Запомни, что чувствовала, когда я был так близко. Потому что это только предвкушение того, что нас ждёт.

* * *

Следующие несколько часов прошли в молчании, нарушаемом только гипнотическим эхом наших шагов по древним коридорам. Орион шёл впереди, изучая каждую развилку, каждую руну на стенах с профессиональным интересом. Между нами висела невидимая нить принуждения — он мог отдалиться, но не более чем на десяток шагов.

Каждый раз, когда он пытался нарушить границу, я видела, как его тело дёргается, словно от удара невидимой плети. Но он не жаловался, не просил пощады. Просто смотрел на меня взглядом, полным холодного презрения, которое жгло больше любых упрёков.

Я же чувствовала себя живой развалиной. Магия, потраченная на разрыв цепей и создание новых уз, выжгла меня изнутри дотла. Каждый шаг давался с неимоверным трудом, колени подгибались, а в висках стучала тупая, монотонная боль. Комбинезон, когда-то чистый и новенький, теперь был покрыт пятнами крови и каменной пыли. На руках и лице красовались ссадины от осколков.