Я шагнула к порталу, затем обернулась. Орион стоял спиной ко мне, и даже в полумраке коридора я видела напряжение в его плечах. Гнев и унижение сражались в каждой линии его гордой позы.

— Я сделала это не из желания тебя поработить.

— Конечно, — его голос был ровным как арктический лёд. — Ты сделала это из благородных побуждений. Это всё меняет.

Сарказм жёг хуже концентрированной кислоты. Я сделала ещё шаг к порталу.

— Я сделала это, потому что видела, в каком ты был состоянии после освобождения. Ты не узнавал реальности. Говорил с мёртвыми. Если бы я позволила тебе выйти таким…

— То что? — он наконец обернулся, и в золотых глазах пылала ярость чистого пламени. — Я бы убил нескольких невинных? Разрушил пару городов? Стёр с лицы галактики несколько планет? И что? Это было бы не хуже того унижения, которое ты мне устроила.

— Ты не думаешь этого.

— Не думаю? — он сделал шаг ко мне, дёргая за невидимую цепь. — Ты превратила меня в ручного зверя. В украшение, которое должно послушно следовать за своей хозяйкой. Знаешь, что это значит для существа моего уровня?

Голос повышался с каждым словом, наполняясь болью. Стены коридора отзывались гулким эхом на его страдание.

— Полторы тысячи лет заточения я провёл, лелея мечты о свободе. О том, как вновь почувствую ветер звёзд на коже, как расправлю крылья в открытом космосе. И когда эта свобода наконец пришла… я обнаружил, что просто поменял одну клетку на другую.

Он остановился в шаге от меня, и я увидела боль за гневом. Не физическую — духовную, глубокую, выжигающую изнутри саму сущность.

— Так что да, Астра Вега. Иди к своему порталу. Ищи свои драгоценные ответы. А я буду следовать за тобой как послушная собачонка, потому что у меня нет выбора.

Тишина повисла между нами тяжёлым занавесом. Орион дышал тяжко, словно каждое слово стоило ему неимоверных усилий.

— Я могу разорвать узы, — тихо сказала я.

Его глаза вспыхнули надеждой.

— Можешь?

— Да. Но не сейчас. Не пока ты не готов контролировать себя.

Надежда в его взгляде погасла, словно задутая свеча, сменившись ещё более глубоким разочарованием.

— Разумеется. Моя хозяйка решит, когда я буду достаточно хорошим мальчиком, чтобы заслужить свободу.

Слово «хозяйка» прозвучало как самое грязное проклятие.

— Это не так…

— Именно так, — он отвернулся, пряча лицо в тенях. — Теперь иди. Портал не будет ждать вечно.

Я посмотрела на его напряжённую спину последний раз, на изгиб шеи, на тёмные волосы, падающие на плечи. Даже в гневе он был прекрасен — как падший ангел, как разбитый бог.

Затем шагнула в мерцающую тьму.