— Конечно не понимаешь. — Он наклонился, его лицо оказалось в опасной близости от моего. Так близко, что я видела золотые искорки в глазах, тёмные ресницы, тонкие линии усталости вокруг рта. — Но когда пойму я… нам обоим не поздоровится.

Секунда напряжённой тишины. Потом он выпрямился, отступил.

— А теперь, — его голос вернулся к обычной насмешливой интонации, — раз уж у нас есть эта чудесная самоубийственная миссия, ответь на один вопрос.

— Какой?

— Если этот камень действительно может воскрешать мёртвых, — Орион наклонил голову, изучая меня с неприятной проницательностью, — почему бы не вернуть отца? Он умер двенадцать лет назад. Твои друзья — несколько дней. Но ты выбираешь их. Почему?

Вопрос ударил как удар в солнечное сплетение. Я не была готова к нему, но заставила себя не показать этого.

— Отец умер слишком давно, — ответила я после секундной паузы. — Тело… его не осталось. Огонь поглотил всё. Даже пепла не найти.

— Но артефакт же магический, — настаивал Орион, и я видела, как он ловит каждое моё слово, каждую микроэмоцию. — Наверняка не требует физических останков. Только… скажем, связь крови? Память? Личную вещь?

Он пытался поймать меня на лжи. Чувствовал несоответствие в истории.

— Не знаю точно, как работает артефакт, — я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Но дело не в этом.

— А в чём же?

Я встретила его взгляд.

— Отец отдал свою жизнь по собственной воле. Это был его выбор — умереть, чтобы я жила. — Слова звучали правдоподобно, потому что в них была правда. Частичная, но правда. — А мои друзья погибли из-за моей ошибки. Из-за того, что я использовала магию и привела нас всех в Могилу Титанов. Это разные вещи.

Орион долго смотрел на меня, и я видела, как в его голове идёт внутренняя борьба. Он не верил. Не полностью. Но у него не было доказательств.

Наконец он выдохнул — долго, устало.

— Хорошо. — Слово прозвучало как капитуляция. — Допустим, я куплюсь на эту историю. Пока.

Он развернулся, направился к двери.

— Одевайся потеплее. Пойдём искать транспорт твоего дорогого предка. И Астра?

Я вопросительно посмотрела на него.

— В следующий раз, когда соберёшься использовать меня как оружие в своих планах, — его голос стал тише, опаснее, — хотя бы удосужься придумать правдоподобную ложь. А то обижаешь моё самолюбие.

Он вышел на веранду, оставив дверь открытой. Приглашение следовать за ним.

Я осталась сидеть за столом ещё несколько секунд, позволяя себе один момент слабости. Сердце колотилось, ладони вспотели, в горле стоял ком.

Он знал. Или подозревал. И давал мне шанс признаться.