Я смотрел на них и ухмылялся про себя. Вот же парочка — как кошка с собакой, только искры летят, и не только от злости. Я, старый врач, повидал всякое, и такие перепалки обычно кончались либо дракой, либо чем-то совсем другим. А тут, чую, второе. Морган горячий, Марго ядовитая, но оба с характером — такие либо глотки друг другу рвут, либо влюбляются так, что потом не разнять. Рана зашита красиво, нитки тонкие, узлы крепкие — не хуже, чем я сам бы сделал.

— Ладно, хватит вам собачиться, — буркнул я, глядя на Марго. — Ты, я смотрю, не только языком махать умеешь. Где научилась так шить? Это не просто тряпку приложить, тут сноровка нужна.

— Жизнь научила, — ответила она, пожав плечами. — Приходилось. А ты лежи смирно, Крюк, а то швы разойдутся.

— Ну, спасибо, что не дала акулам меня сожрать, — хмыкнул я, глядя на нее искоса. — Но я все равно не пойму, с чего ты вдруг такая добрая.

— Добрая? — фыркнула она, убирая старые бинты в миску. — Это не доброта, Крюк. Это расчет. Мне живой капитан выгоднее, чем мертвый.

Морган хмыкнул, скрестив руки и буркнул:

— Расчет у нее, видите ли. А я три дня слушал, как она шипит и командует, будто это ее корабль. Если б не ты, Крюк, я бы ее в трюм обратно засунул.

— Попробовал бы, — огрызнулась она, бросив на него острый взгляд. — Ты бы без меня до сих пор по городу бегал, лекарей умолял.

Они грызлись, как два пса за кость, но было в этом что-то живое, настоящее. Я привык видеть людей насквозь, а тут видел больше, чем они сами, поди, понимали. Марго закончила перевязку, затянула последний узел и отступила, вытирая руки тряпкой. Я потрогал швы снова — работа была хороша, даже лучше, чем я ожидал от дилетанта. Она явно не впервые иглу в руках держала, и это только подливало масла в мои мысли.

— Ну что ж, Марго, — сказал я, откидываясь на подушку. — Шьешь ты не хуже меня. Может, ты и вправду доктор, а не просто змея с языком?

— Может, и врач, — ответила она, пожав плечами, но ухмылка ее стала чуть мягче. — А ты не гадай, Крюк. Лежи и радуйся, что живой.

Морган фыркнул, но промолчал. Между ними что-то есть, и это не просто злость. Но пока я молчал, чувствуя, как слабость снова накатывает, и думал, что этот денек еще удивит меня, если они так и будут рядом ошиваться. Каюта сияла, корабль был готов, а я жив — и это уже было больше, чем я мог ждать три дня назад.

Я лежал на койке, глядя, как Марго убирает тряпки и миску с травами со стола. Она не просто тряпку приложила, она знала, что делает, и это сбивало меня с толку.

Марго закончила возиться с бинтами, вытерла руки о тряпку и бросила ее в миску, а я смотрел на нее, прищурившись. Я хмыкнул про себя, глядя, как Марго чуть покачивает бедром, а Морган отводит глаза, будто боится на нее смотреть слишком долго.