Дверь скрипнула снова. Вошла Марго, одна, без Моргана, с какой-то тряпкой в руках и миской, от которой пахло травами и ромом. Правда в дверях маячил один из пиратов, приглядывая за девушкой. Я прищурился, глядя на нее — темные волосы растрепаны, рубаха простая, но чистая, а в глазах та же насмешка, что бесила меня. Она шагнула к койке, поставила миску на стол и буркнула, не глядя на меня:

— Лежи смирно, Крюк. Перевязку надо сменить, а то твоя рана кровить начнет, и тогда я зря три дня над тобой пыхтела.

Я хмыкнул, откидываясь на подушку, но глаз с нее не спускал. Она взялась за повязку, ловко, будто всю жизнь только этим и занималась. Старые бинты отходят от кожи, липкие от засохшей крови. Боль резанула, но не сильно — швы держались, и я не мог не заметить, что работа сделана на совесть. Пока она возилась, дверь хлопнула снова, и в каюту ввалился хмурый Морган.

— Ну что, Генри, — пропыхтел я, глядя на него искоса, — пришел объяснять? Или опять мне самому гадать, что тут творится?

— Объяснять? — фыркнула Марго, не отрываясь от перевязки. — Да он тебе скорее ром нальет и скажет, что все само собой решилось. У него мозгов только на шпаги да карты хватает.

Морган побагровел на глазах, сжал кулаки, но сдержался, хотя и заскрипел, как ржавый штурвал:

— Заткнись, змея. Если б не ты, я бы Крюка и без твоих рук вытащил. А то шипит тут, как будто она одна все сделала.

— Одна и сделала, — отрезала она, затягивая новый бинт так, что я чуть не охнул. — Ты только бегал по городу да орал, как пьяный матрос. Если б не я, твой капитан сейчас бы акул кормил.

Я смотрел на них, и начал кое-что понимать. Марго колола Моргана словами, как шпагой, а он багровел, но держался, будто на привязи. Это что, они так три дня рядом провели? Я прищурился, глядя, как она ловко завязывает узел на повязке, и заметил, как пальцы ее чуть дрожат. Морган стоял у стола, скрестив руки, и смотрел на нее так, будто хотел то ли шею свернуть, то ли еще что. И тут меня осенило — тут что-то личное, не просто пират и пленница. Марго всегда была остра на язык, но сейчас ее колкости били слишком точно, а Морган реагировал слишком бурно.

— Ну-ну, — хмыкнул я, глядя на них. — Вы что, три дня друг друга грызли, пока я храпел? Или это у вас любовь такая, через шипение и кулаки?

— Любовь? — рявкнул Морган, чуть не поперхнувшись. — Да я эту гадину скорее за борт выкину, чем полюблю! Она мне всю кровь выпила, пока тебя шила!

— А ты мне нервы вымотал, пока по каюте шастал и орал, — парировала Марго, не глядя на него, но голос ее стал резче. — Если б не твоя тупость, я бы Крюка быстрее на ноги поставила.