— Абордаж? Это тебе не саблей на балу махать, дворянчик!

Стив хмыкнул громче, качнув головой, его плечи затряслись от смеха. Даже Марго, которая стояла у шкафа, чуть повернула голову. На ее лице мелькнула тень улыбки, хотя она тут же отвернулась. Я поднял руку, останавливая этот цирк, и посмотрел на Филиппа.

Он не шутит, судя по всему. Опыт у него, может, и был — в Англии, поди, не только чаи гонял, — но абордаж на «Принцессе» — это не прогулка по палубе.

— Абордажная команда — это не шутки, — сказал я, понизив голос, чтоб он слышал каждое слово. — Люди идут за тем, кто их не подведет. Докажешь, что можешь — поговорим.

Филипп кивнул. Морган снова фыркнул, но уже тише, и пробурчал:

— Посмотрим, как он с клинком в руках запоет. Устрою ему тренировочную порку.

Стив хмыкнул.

Долг перед Марго я оплатил.

Я подошел к Филиппу и махнул рукой в сторону двери:

— Пойдем, поговорим без лишних ушей.

Марго чуть повернула голову, будто хотела что-то сказать, но передумала и осталась стоять у шкафа, как статуя. Филипп шагнул за мной. Я толкнул дверь, и мы вышли на палубу. Ночь дышала солью и ветром, крики чаек резали воздух, а «Принцесса» покачивалась на волнах, поскрипывая канатами. Луна висела низко и я глубоко вдохнул, прогоняя гудение в голове. Филипп шел следом. Он был напряжен, как натянутая струна.

Мы остановились у борта, подальше от любопытных глаз. Я прислонился к перилам, глядя на горизонт, где чернота сливалась с морем. Ветер трепал волосы, соль оседала на губах, а волны бились о борт, будто стучались в трюм. Филипп стоял рядом.

— Абордажная команда — это не просто саблей махать. Люди идут за тем, кто их не подведет. Докажи, что можешь вести их в бой, и место твое.

Он стиснул зубы. Я продолжил, глядя на воду.

— Здесь мои правила, Филипп. Шаг в сторону — и я сам тебя за борт выкину. Без разговоров.

Он снова промолчал, только кивнул и я чувствовал, как его взгляд режет, как нож по канату. Черт возьми, он мне почти нравился — этот его огонь, эта упертость. Но я знал: на пиратском корабле просто так не выживают. Я постучал пальцами по перилам и добавил:

— Ты хитер, и не глуп. Докажешь себя — останешься. Но если думаешь, что это игра, то лучше вали на берег прямо сейчас.

Филипп наконец заговорил с легкой хрипотцой:

— Я не уйду. Докажу.

Я смотрел на него, на эту его упрямство, которое горело в глазах, как факел в ночи, и чувствовал, как внутри меня что-то шевельнулось. Не просто раздражение или усталость — нет, что-то глубже, что-то связанное с ним, со мной, с этой чертовой Вежей, что вплела нас обоих в свои сети. Ветер трепал его волосы, бросал соленые брызги мне в лицо, а я стоял, прислонившись к перилам, и молчал. Море шумело, будто подначивало меня думать дальше, копать глубже. И я копнул.