Кокс, сидевший рядом, кивнул, добавляя:

— Мы знаем точно, что Крюк там.

Олоне хмыкнул.

— Крюк? Слышал я про него. Говорят, он потопил английский галеон, который ваши люди отдали какому-то барону. Тот еще был корабль, а Крюк его на дно пустил. Ловко.

В его тоне сквозило уважение, хотя он и старался это скрыть. Мансфелд чуть улыбнулся в усы, но промолчал, а Моррис бросил быстрый взгляд на Рида, проверяя его реакцию. А вот Роджерс скривился, будто лимон проглотил.

— Ловко? — рыкнул он. — Этот ублюдок — крыса, которая кусает всех подряд! Я бы его собственными руками придушил, попадись он мне!

Рид поднял руку, призывая к тишине.

— Ваши счеты с Крюком нас не волнуют, — холодно отрезал он. — Нам нужен результат. Портобелло падет, Крюк будет схвачен. За это вы получите золото. Много золота.

Де Лонвийе опустил голову. Его дочь — заложница этой сделки. Его голос, когда он заговорил снова, звучал глухо.

— Я предоставлю вам все, что нужно, — сказал он. — Корабли, людей, припасы. Но знайте: это не моя война. Я лишь… выполняю долг.

Рид кивнул.

— Хорошо, — произнес он. — Теперь к делу. Нам нужен флот. И люди, которые не боятся крови.

Мансфелд наконец подал голос.

— Я поведу фрегат «Ястреб», — сказал он. — Двадцать пушек, крепкий корпус. Если Крюк там, я его выкурю.

Моррис тут же подхватил:

— У меня фрегат. «Гром». Шестнадцать орудий, но скорость — как у черта. Испанцы не успеют глазом моргнуть.

Олоне шагнул вперед, упирая руки в стол.

— У меня есть галеон «Месть», — потребовал он. — Сорок пушек, и я разнесу их стены в щепки. Но Роджерсу близко ко мне не подходить, иначе прирежу.

Роджерс оскалился, бросив монету на стол.

— У меня «Гроза морей», — прорычал он. — Двадцать пушек. Я сам найду этого Крюка. И тебе, Олоне, глотку перережу, если сунешься!

Де Лонвийе хлопнул ладонью по столу, заставив бутылки задрожать.

— Хватит! — рявкнул он. — Вы получите свои корабли. И еще два шлюпа для поддержки. Но если вы перегрызете друг другу глотки до Портобелло, я лично сдам вас испанцам!

Рид и Кокс переглянулись. Их лица оставались непроницаемыми, но они явно были удовлетворены. Пираты спорили, рычали, но деньги уже делали свое дело.

Кокс поднялся, поправляя плащ.

— Значит, решено, — сказал он. — Флот собирается. Завтра на рассвете мы выступаем. Готовьте людей.

Зал затих. Лампы потрескивали. Де Лонвийе смотрел на карту, где жирной точкой был отмечен Портобелло.

Тяжелый воздух в зале губернатора Тортуги сгущался.

Жан-Филипп де Лонвийе, сгорбившись над столом, молча перебирал бумаги, будто искал в них спасение от удушающей тоски. Его пальцы, привыкшие сжимать перо или рукоять шпаги, дрожали, выдавая слабость, которую он не мог себе позволить. Рид и Кокс, посланники Кромвеля, сидели с каменными лицами. Золото, обещанное ими, уже зажгло алчный блеск в глазах пиратов.