— Ты смеешь указывать мне, дипломат? Я чую наживу. Склады Сайласа за титановыми дверями, они не могли сгореть.

— Не могли. Но этот пожар не был случайностью, — Вегас выдержал тяжелый взгляд вожака. — Это сделал тот парень в белом плаще. Он сжег южные катакомбы и запер двери. Он в одиночку стер с лица земли две крупнейшие фракции города за одни сутки.

— Твой хваленый Фокусник? — Барон презрительно сплюнул на мраморные ступени. — И где же он сейчас? Наверняка сдох в том же огне! А если и выжил, то он один. Один, мать твою, человек! Пусть он хоть из задницы молнии пускает, у меня три сотни стволов!

— Он больше не откликается на это имя, босс, — ровным, ледяным тоном поправил его Вегас. Дипломат даже не дрогнул. — Теперь он просто Двадцать Восьмой. И я предлагаю отправить к нему посланника. Заключить союз. Отдать ему подземелья, а себе оставить поверхность. Если мы пойдем туда с оружием, мы превратимся в пепел.

Барон медленно поднялся с трона. Огромный дикарь навис над переговорщиком, источая запах перегара и немытого тела.

— Ты просишь меня… преклонить колено перед каким-то выскочкой в чистом пальто? — голос вожака упал до угрожающего рыка. — Ты стал трусом, Вегас. Твой язык всегда был остер, но сейчас ты несешь чушь. Завтра мы идем на штурм. А ты пойдешь в первых рядах. С пистолетом, как простой рядовой. Чтобы вспомнить, как пахнет порох, а не чужие задницы, которые ты привык вылизывать на переговорах. Пошел вон с глаз моих.

Вегас не изменился в лице. Лишь шрам на его щеке едва заметно дернулся. Он учтиво склонил голову.

— Как прикажешь, мой Барон.

Спустившись с возвышения, дипломат растворился в тенях собора. Разговор прошел именно так, как он и рассчитывал. Глупый, опьяненный ложным величием зверь сам подписал себе смертный приговор. Оставалось лишь подготовить эшафот.

Сквозь пьяную, орущую толпу Вегас пробрался в дальний неф собора, где располагались костры ветеранов. Тех, кто составлял костяк банды, кто умел думать, а не только слепо махать ржавыми тесаками.

На обломках каменной скамьи, хмуро точа свой длинный штык-нож, сидел Кросс — командир северных патрулей. В его волосах уже серебрилась седина, а левый глаз закрывала черная повязка. Кросс не пил брагу и не кричал здравицы. Он знал цену каждой пуле.

— Скучаешь на празднике жизни, старина? — бархатно поинтересовался переговорщик, опускаясь рядом с ветераном.

— Празднуют идиоты, Вегас, — буркнул Кросс, не отрываясь от своего занятия. — Барон гонит нас в Гранд-Сентрал. Там температура сейчас такая, что плавится свинец. А радиационный фон от сгоревших фильтров сожрет нас за неделю. Мы угробим половину парней просто на спуске. Ради чего? Ради пары ящиков с тушенкой.