—«Нашим теплым ветром будет черный дым с трубы завода…» — вполголоса, хрипловато подпел юноша, идеально попадая в тональность и первобытный ритм.

Депрессивная, рвущая душу лирика сибирского панка парадоксальным образом не вгоняла в тоску. Наоборот, она прочищала мысли, вымывая остатки корпоративного лоска родного мегаполиса. Эти песни были похожи на пепельный снег постапокалиптического Манхэттена — такие же честные, холодные и пронзительно красивые в своей безысходности.

Брюнет стряхнул идеальный столбик яблочного пепла на бетонный пол и поднялся, окинув критическим взглядом голое нутро маслкара. Металлическая скорлупа была полностью зачищена, проварена и залита слоем надежной кислотной грунтовки. Теперь предстояло вдохнуть в эту пустую железную коробку жизнь, сделать ее уютной и монолитной изнутри.

В старой, погибшей под гравитационным прессом «Барракуде» салон был обтянут натуральной кожей аллигатора. Вычурно, дорого, с легким налетом пижонской издевки над строгим, стерильным стилем Корпорации. Тот прежний парень любил пускать пыль в глаза, играть на публику и носить маску обаятельного трикстера.

Но маска сгорела дотла.

Авантюрист подошел к верстаку, на котором были разложены образцы материалов, доставленные лучшими теневыми брокерами. Пальцы в тактической перчатке безразлично скользнули по чешуйчатым кускам выделанных рептилий, брезгливо отодвигая их в сторону. Слишком кричаще. Слишком пошло для того мрачного зверя, которым стала его Ласточка.

Взгляд остановился на тяжелом рулоне матовой буйволиной кожи глубокого, поглощающего свет графитового оттенка. Никакого глянца, только строгая, непробиваемая брутальность и невероятная прочность. А в качестве акцента — широкие вставки из перфорированной алькантары цвета запекшейся крови. Идеально под стать будущей краске кузова: черный космос снаружи и кровавая искра внутри.

Дверные карты и панель он решил обтянуть этой же кожей, руль закатать в цепкую замшу, чтобы руки не скользили даже в самых безумных заносах, а все стыки прострочить толстой, суровой рубиновой нитью.

Строго. Мрачно. Безупречно.

«Путеводный свет найдем в окурке, брошенном прохожим…» — продолжала рвать струны Янка, наполняя гараж звенящей тоской.

—«И не побоимся показаться кому-то смешными-и-и…» — протянул пришелец, делая последнюю, глубокую затяжку вкусного фруктового табака.

Затушив окурок о край верстака, парень взял в руки строительный фен, металлический прикаточный валик и тяжелые листы вибропласта на битумной основе. Прежде чем кроить салон и тянуть автозвук, кузов нужно было закатать в глухую броню от лишних шумов и резонанса.