— У нас есть свои способы согреться. И отличный изолированный вагон в VIP-секторе депо. Никаких сквозняков и лишних ушей. Покажешь пару фокусов в приватной обстановке?

— Сочту за честь.

Путь до их убежища занял несколько минут петляния по узким техническим туннелям. Апартаменты девушек оказались чудом сохранившимся вагоном СВ. Окна были наглухо забиты стальными листами, но внутри сохранилась роскошь ушедшей эпохи: панели из красного дерева, обитые бордовым бархатом диваны и теплый свет от нескольких керосиновых ламп, создающий интимный, густой полумрак.

Едва тяжелая раздвижная дверь захлопнулась, отрезая их от шума станции, атмосфера мгновенно накалилась до предела.

Никаких долгих прелюдий — этот мир не терпел промедлений, а люди жили одним днем. Марго шагнула первой, ее руки обвились вокруг шеи скитальца. Жадный, обжигающий поцелуй на вкус напоминал горький табак и что-то неуловимо сладкое. Мужские ладони по-хозяйски легли на ее талию, притягивая вплотную, заставляя девушку тихо, прерывисто выдохнуть.

Стелла не осталась в стороне. С грацией дикой кошки она подошла сзади, ее тонкие пальцы скользнули под графитовое пальто, умело расправляясь с пуговицами рубашки, обжигая напряженные мышцы спины горячими прикосновениями.

Градус безумия стремительно нарастал. Пальто с тихим шорохом рухнуло на пол, следом полетел вязаный свитер и тяжелый кожаный корсет.

В полумраке вагона развернулся настоящий танец первобытной, жадной страсти. Двадцать Восьмой был неукротим. Словно пытаясь выжечь в этом огне все свои кошмары, всю накопившуюся боль и ярость, он отдавал себя процессу без остатка. Его губы скользили по разгоряченной коже, собирая тихие стоны и сбитое дыхание.

Пространственные микро-прыжки добавляли процессу нереальной, гипнотической динамики. Девушки теряли рассудок, не понимая, как его горячие руки могли быть везде одновременно. Одно неуловимое мгновение — и он прижимает Стеллу к бархатной спинке дивана, властно целуя ее шею, а уже в следующую долю секунды перехватывает инициативу у Марго, заставляя зеленоглазую шатенку выгибаться дугой на широкой кровати от сладкой, пронзительной дрожи.

Это было нагло, элегантно и невероятно красиво. Переплетение тел в мерцающем свете ламп, шепот, сорванные вздохи и абсолютное, кристально чистое наслаждение на грани полного изнеможения. Авантюрист читал их желания, словно открытую книгу, доводя каждую до ослепительной вспышки кульминации, не давая ни секунды передышки.

Когда всё наконец стихло, вагон наполнился лишь тяжелым, прерывистым дыханием.