Щуплый сглотнул, глядя на дрожащую рукоять ножа. Он понятия не имел, как лезвие оказалось там, но инстинкты вопили, что с этим парнем в чистом пальто лучше не играть в опасные игры.

Рокко удовлетворенно потер покрытый щетиной подбородок.

— Беру свои слова назад. Ты не манекен. Ты чертов демон, — гигант поднял свой стакан с «Антирадом». — Выпьем за нового проходчика! Нам как раз не хватает людей с хорошей реакцией. Завтра идем на поверхность, в руины Бронкса. Там есть нетронутые склады медикаментов, но их охраняет целая стая гончих. В деле?

— В деле, — кивнул скиталец, чокаясь с главарем. Звон стекла потонул в одобрительном гуле самых опасных людей Гранд-Сентрал.

Мутный алкоголь снова обжег внутренности, приятно притупляя душевную боль. Юноша облокотился на спинку импровизированного кресла, слушая грубые, щедро сдобренные матом истории выживальщиков о мутантах, радиоактивных штормах и довоенных артефактах. Он встроился в это первобытное общество так же элегантно и легко, как в свое время обчистил сейф подпольного казино.

Прошлое осталось в другой вселенной. Будущего в этом замерзшем аду, скорее всего, не было. Но здесь и сейчас была отличная компания, смертельная опасность и возможность ежедневно выплескивать свою ярость на монстров, населяющих радиоактивные пустоши Манхэттена. И для Фокусника это был чертовски хороший план.

Гул в «Топке» стоял невообразимый. Хриплые голоса, звон граненых стаканов, тяжелый запах сивухи и табака — всё это сливалось в единый, пульсирующий ритм подземной жизни. На импровизированной сцене из деревянных поддонов кто-то терзал струны старой, перемотанной изолентой акустической гитары, пытаясь выдать мотив довоенного блюза.

Фокусник оставил Рокко и его свору проходчиков жарко обсуждать детали завтрашнего рейда. Термоядерный коктейль «Антирад» приятно растекался по венам, притупляя ледяную пустоту в груди. Но сидеть в компании потных мужиков, хвастающихся шрамами, было откровенно скучно.

Взгляд пронзительно-голубых глаз скользнул по залу и безошибочно зацепился за самое интересное. У барной стойки, сколоченной из полированных панелей старого вагона-ресторана, скучали две девушки.

В этом пепельном мире женская красота приобрела особый, хищный оттенок. Никакого глянца и хрупкости. Только дикая, первобытная грация. Первая барышня, жгучая брюнетка с короткой асимметричной стрижкой, была облачена в плотный кожаный корсет и потертые военные штаны. Вторая — зеленоглазая шатенка с копной непослушных кудрей — куталась в безразмерный, но на удивление чистый вязаный свитер, небрежно спущенный на одно плечо.