Гость сглотнул, быстро восстанавливая самообладание. Харизма и профессионализм брали свое.

— Значит, хабар тебя не интересует. Но такие люди, как ты, Фокусник, никогда не останавливаются на достигнутом. Если тебе не нужны патроны и консервы, значит, тебе нужна власть. Территория. Влияние.

— Уже теплее.

— Барон держит северные и западные районы. Под землей сидит Сайлас. Но есть еще юг. Район старого порта и доки, — Вегас снова подался вперед, глаза заблестели новым азартом. — Там осели «Ржавые». Беспредельщики и каннибалы. Они мешают и нам, и диггерам. Если мы объединим усилия… Барон дает людей для зачистки периметра, а ты со своими… талантами… обезглавливаешь их верхушку.

Двадцать Восьмой удовлетворенно кивнул. Это уже походило на настоящий бизнес. Контроль над всем Манхэттеном, разделенный на понятные зоны влияния, где он будет выступать верховным арбитром. Идеальная резервная база.

— Передай Барону, что призрак в белом плаще готов обсуждать условия портовой кампании, — мягко произнес юноша. — Но встречи будут проходить на моей территории. И если хоть один ваш снайпер посмотрит в мою сторону сквозь прицел… я засуну это яблоко Барону в глотку. Не очищая от кожуры.

Вегас рассмеялся. На этот раз легко и искренне.

— С тобой чертовски приятно вести дела, Фокусник. Я всё передам. И, знаешь… — бандит похлопал по карману, где лежало бесценное сокровище. — Если у твоих «поставщиков» когда-нибудь заваляется упаковка настоящего кофе… я готов сдать тебе маршруты всех патрулей Сайласа на месяц вперед.

— Я учту твои вкусовые предпочтения, Вегас. А теперь проваливай, пока Гвоздь не решил пустить тебя на фарш ради развлечения.

Когда тяжелая гермодверь закрылась за довольным переговорщиком, скиталец лишь тихо хмыкнул. Игра на этой пепельной доске становилась всё интереснее, и новые фигуры сами послушно расставлялись по нужным клеткам. Оставалось лишь сделать следующий ход.

Интерлюдия. Паства Бледного Мицелия

Глубоко под станцией Гранд-Сентрал, там, куда не доходил гул паровых генераторов и где заканчивались патрули службы безопасности, царил вечный, промозглый мрак. Заброшенные коллекторы и дренажные трубы образовывали настоящий лабиринт, соединяющий цивилизованное подземелье Мэра Сайласа с дикими, затопленными катакомбами южных окраин.

Именно оттуда, из зловонной тьмы портового района, контролируемого обезумевшими каннибалами «Ржавыми», пришло новое божество.

Пастор Иеремия не был воином, не носил силовой брони и не умел стрелять из пулемета. Сухой, как пергамент, старик с жидкой седой бородой и безумным, лихорадочным блеском в выцветших глазах опирался на посох, сделанный из человеческой бедренной кости. На его плечи была накинута изодранная сутана, давно потерявшая свой первоначальный цвет, а на груди болтался массивный железный крест.