Фёдор Игнатьевич аккуратно стряхнул пепел в подставленную ладонь, чтобы не мусорить возле крыльца. Я сходил в дом и принёс ему пустую банку из-под сардин.

— Спасибо, Андрей Иваныч! Так вот, о чём я? Да. Когда первую баню поставили — все толпой мылись, не разбирая. Завшивели, почернели. А я на фронт совсем молодым уходил — жениться не успел ещё. Ну, и понесла нелёгкая. С Машкой своей хороводиться начал, а кроме неё ещё с двумя бабами сразу. Их-то понять можно — время такое, мужиков нет. Хоть плачь. Ну, и вышла история.

Фёдор Игнатьевич затушил папиросу. Усмехаясь, посмотрел в сторону речки.

— Сговорились мы как-то с Нюркой встретиться на сеновале. Я пришёл пораньше, сижу, жду. И вдруг они являются все втроём — Марья, Нюрка и Ангелина, царствие ей небесное. И как подступили ко мне — выбирай, и всё. А не выберешь, говорят — тут вилами и заколем.

Я недоверчиво хмыкнул.

— Зря не веришь, Андрей Иваныч, — усмехнулся председатель. — У нас бабы отчаянные. Особенно, когда дело любви касается. К чему я это говорю-то? Лучше самому выбрать, не доводить до сеновала. Понимаешь? Ты человек молодой, думай головой, наперёд смотри.

Фёдор Игнатьевич попрощался и ушёл. А я ещё долго сидел и думал, но так ни до чего и не додумался. А увидеть Лиду и вести себя, как ни в чём ни бывало — тоже не мог. И на следующий день с утра поехал в Волхов.

* * *

Дома меня поджидал ещё один сюрприз. Точнее, целых два.

— Андрюшка!

Дверь в ответ на мой звонок распахнулась, и мне на шею кинулась младшая сестрёнка Оля.

— Где ты пропадал столько времени? Я соскучилась!

Олька вцепилась руками мне в шею и повисла. Я подхватил её под коленки.

— Смотри, как выросла! Скоро меня догонишь.

— Я Серёжку почти догнала! — похвасталась сестрёнка. — Смотри!

Она вытянулась возле косяка, на котором виднелись полустёртые отметки карандашом.

— Видишь? Вот моя новая отметка, а вот Серёжкина, когда ему десять лет было. Смотри, насколько я выше! А вот и твоя метка!

Еле заметная чёрточка на белой эмали. Я бы и не заметил её, если бы не вгляделся. И множество других чёрточек, более свежих.

Даже когда во всей квартире делали ремонт, этот косяк не трогали. Белили потолки, переклеивали обои, проходили свежей краской двери, окна, батареи и полы. Но косяк у двери в гостиную оставался таким, как был. Традиция.

— Андрюша! — крикнула с кухни мама. — Иди, мой руки, и ужинать!

Её голос прервал воспоминания, которые вот-вот готовы были проснуться. Ну, ничего! У меня ещё будет время.

Простой ужин — отварная картошка и минтай, тушёный с морковкой и луком. Но до чего же вкусно! Вот потому нам так остро и помнится детство. Сколько раз я в прошлой жизни пытался приготовить минтай с овощами? Без счёту. Вроде, и делал всё так, как мама когда-то учила. А всё равно — не то.