* * *

Мне всё-таки пришлось зайти в магазин к Лиде. Избегать разговора выглядело глупо. К тому же, я разрывался между повседневными егерскими обязанностями и работой по постройке базы. Ездить за продуктами было просто-напросто некогда.

Я потянул на себя железную дверь магазина. Лида была одна — сидела за прилавком и что-то читала по своей привычке. Увидев меня, она спрятала книжку.

— Здравствуй, Лида, — начал я, но девушка не дала мне договорить.

Она выбежала из-за прилавка и обняла меня, прижавшись всем телом.

— Андрей! Прости, пожалуйста! Я такая дура! Какое право я имела лезть в твою жизнь, да? Ведь я тебе никто, ты ничего мне не должен. Просто... просто мне очень хорошо с тобой, понимаешь? Вот я и заревновала, глупая баба. Ты простишь меня?

Её глаза были полны слёз, я видел в них невысказанную мольбу, на которую не мог ответить. Поэтому молча обнял девушку и гладил её по голове и плечам.

— Кхм! — кашлянул кто-то сзади.

Лида стремительно отпрянула от меня.

Я обернулся — сзади стоял Фёдор Игнатьевич.

— Андрей Иваныч, — сказал он. — Тебе там опять Тимофеев из Ленинграда звонит. Говорит — дело срочное.

Я с облегчением вышел из магазина, оставив председателя с Лидой.

Не с первого раза я дозвонился в Ленинград. Тимофеев взял трубку, и я услышал его голос, прерываемый треском помех.

— Андрей Иванович? Здравствуйте! Мы провели заседание правления, и у меня к вам есть предложение. Надеюсь, оно вас заинтересует. Но об этом не по телефону. На выходных мы приедем вместе с Георгием Петровичем — он хочет посмотреть вашу базу. И тогда я вам всё объясню.

Вешая трубку на рычаги, я против воли счастливо улыбался. Несмотря на таинственность Тимофеева, я догадывался, о каком предложении он говорит. И моя догадка мне нравилась.

База была наполовину готова. Вместе с отцом мы подвели оба сруба под крышу. Крышу предполагали сделать простую, односкатную. Фёдор Игнатьевич помог достать в лесхозе необрезную доску для обрешётки. Доски выгрузили на базе Жмыхина — подъехать ближе было невозможно. Теперь предстояло на лодке перевезти их к месту строительства.

Несмотря на послеобеденное время, я решил отправиться на озеро. Вечера летом длинные. Можно поработать до темноты и переночевать прямо в лесу. А завтра с раннего утра пойду к Жмыхину и договорюсь насчёт лодки. Отказать мне он не сможет.

Насколько легче шагается привычной дорогой! Я последний месяц я столько раз ходил из Черёмуховки на озеро, что знал на пути каждый изгиб Песенки, каждое моховое болотце. Даже деревья — и те казались знакомыми. Вот огромная старая ель темнеет широкой густой кроной. Вот толстая сосна, возле которой начинается еле заметная тропинка к пожням. А если за тем молодым ельником повернуть влево — выйдешь к старой вырубке, на которой сейчас густо рассыпаны крохотные зелёные ягоды брусники. Ещё месяц — и они покраснеют, нальются кисло-сладким, чуть горьковатым соком.