Я попросил у хозяина удочку и отошёл подальше по берегу. Хотелось спокойно посидеть, привести в порядок мысли.

Насадил на крючок шарик из хлебного мякиша и забросил снасть в воду. Поплавок покачался на зеркальной глади и замер неподвижно. В воде отражалось алое небо с тёмной полоской леса над ним.

Я сидел и думал, что Дмитрий Константинович ловко расставил мне ловушку. Не пойти к нему в гости я не мог, чтобы не противопоставлять себя коллективу. А придя сюда, невольно попадал в некоторую зависимость от хозяина.

Поплавок дрогнул и неторопливо пошёл в сторону. Я выждал, пока он окончательно нырнёт в воду, и сделал короткую подсечку. На крючке забился толстый золотой карась шириной с ладонь.

— С почином, Андрей Иваныч!

Жмыхин незаметно подошёл ко мне. От него сильно пахло самогоном, но он твёрдо стоял на ногах и не был пьян. Видно, Дмитрий Константинович умел держать себя в руках.

— Разрешишь?

Жмыхин присел рядом со мной.

— Андрей Иваныч, хочу поговорить с тобой откровенно.

— Давай попробуем, Дмитрий Константиныч, — подумав, ответил я.

— Да, я хочу оставить озеро за собой, — усмехнулся Жмыхин.

Это прозвучало честно. Я даже удивился.

— И конкурентов мне здесь не надо, — продолжал Дмитрий Константинович.

Он искоса взглянул на меня и поправился:

— Это я не про тебя. Ты, Андрей Иваныч, человек неплохой. Да и сам говорил, что здесь временно. А вот кого на твоё место пришлют — неизвестно.

А вот сейчас явно слышалась фальшь. Врал Жмыхин — наша неприязнь была взаимной.

— Ты пойми — я здесь уже больше десяти лет. Обжился, привык. Охотники ко мне с удовольствием ездят. Но ведь и я для этого стараюсь. Да, порой и нарушаю кое-что. А как без этого? Закон законом, но человеческие отношения никто не отменял. Ведь закон для людей, а не наоборот. Верно, Андрей Иваныч?

Этим вопросом он словно старался перетянуть меня на свою сторону. Ну, или хотел, чтобы я обозначил свою позицию.

— Тот браконьер, с женщиной, который на резиновой лодке плавал — он с вашей базы был? — спросил я напрямик. — Вы знали его?

Жмыхин отвёл глаза.

— Нет, — твёрдо ответил он. — Не знаю, кто это был. А узнаю — ноги вырву.

И опять он соврал. Это было понятно нам обоим.

— Думаю, что вопрос о принадлежности базы будет решать правление, — сказал я. — Моё мнение роли не играет. К вам начальство прислушается скорее.

Жмыхин ещё посидел возле меня. Небо почти погасло, поплавок был еле виден на тёмной воде. Последние охотники из бани переместились в помещение базы. Судя по весёлым выкрикам, там продолжалась гулянка.

— Ладно, Андрей Иваныч, — наконец, сказал егерь, — пойдём, определю тебя на ночлег.