— Видал, Андрей Иваныч? — похвастался мне Жмыхин. — Сейчас затопим, воду накачаем из озера. Через два часа уже париться можно.

Я сам вызвался помочь Жмыхину с баней. Хотелось получше узнать, как живёт этот человек, чем дышит.

Насколько я мог видеть, весь свой быт он подстроил под удобство гостей базы. Ничего плохого в этом не было — любит человек свою работу, вот и старается. И охотникам в радость приезжать на хорошо обустроенное место.

Но с большим хозяйством и расходов больше. Взять хоть баню. Протопить такое строение — дров нужно куда больше, чем для иного дома. Может быть, дрова в лесу — не проблема. Но всё равно их надо выписать, напилить, привезти. Да и сама баня явно построена не на взносы в охотобщество. А Дмитрий Константинович её не жалеет, гостеприимно пускает париться всех.

Эти мысли вызывали во мне смешанную реакцию. Приятно было видеть крепко стоящее на ногах, обустроенное хозяйство. И самому хотелось сделать в Черёмуховке не хуже. В конце концов, нельзя же запретить человеку жить хорошо?

С другой стороны, я ясно понимал, что на зарплату егеря так не развернуться. Но — это уже с третьей стороны — у работящего человека в деревне всегда есть возможность заработать.

И ещё внутри копошился странный стыд. Уж не зависть ли это к человеку, который нашёл своё место в жизни и крепко стоит на ногах?

Пока я растапливал печь, Дмитрий Константинович протянул от озера длинный резиновый шланг и провод с вилкой. Со стороны причала послышалось негромкое жужжание насоса. В бак с бульканьем полилась струя воды.

Жмыхин придавил шланг тяжёлой стальной крышкой, чтобы не выскользнул и с улыбкой повернулся ко мне.

— Приглядишь за шлангом, Андрей Иваныч? Главное, чтобы бак не перелился, а то потом в сырой бане париться тяжело. Как наполнится — ты перекинь шланг в бочки, ладно?

— Хорошо, Дмитрий Константинович, — кивнул я.

— А я пока пойду, помогу супруге стол накрыть. Проголодались мужики. Хоть в парилку на полный желудок и не ходят, но червячка заморить надо.

Он, пригнувшись, исчез за низкой дверью.

Жмыхин вернулся минут через сорок. К тому времени горячий бак, и все бочки были полны водой, а в бане стало жарко до пота.

Я сообразил выдернуть провод насоса из розетки, и жужжание умолкло.

Жмыхин приоткрыл дверь в парную. Пощупал горячий бак, брызнул водой на лениво зашипевшие камни. Удовлетворённо кивнул:

— Ну, ещё часик, и готово! Можно париться. А первый пар гостям. Не взыщи, Андрей Иваныч — мы с тобой последними пойдём. Потерпишь?

— Потерплю, — кивнул я.

Жмыхин, видно, слегка выпил с охотниками. Его тянуло поговорить.