— Одолжу ружьишко у Жмыхина. Не откажет по старой дружбе. Поехали, Ваня!

«Волга» мягко тронулась с места. Белые «Жигули» остались стоять возле тротуара.

Черёмуховка. Дом егеря. Поздний вечер

Теперь я вспомнил эту женщину. Точно! Такое же испуганное выражение лица было у неё, когда её муж усиленно грёб, удирая от меня к острову. Интересно, зачем она явилась среди ночи?

Я не стал долго раздумывать, а прямо так и спросил.

В ответ женщина разрыдалась.

Слёзы текли по её щекам, оставляя тёмные дорожки поплывшей туши. Рот некрасиво кривился.

— Он сейчас там… С ней.

Не знаю, бывают ли на свете мужчины, которые не теряются при виде плачущей женщины. Я не из них, это уж точно.

Постояв несколько секунд в растерянности, я развернулся и пошёл в дом за водой. Как оказалось, это было правильное решение. Потому что женщина пошла за мной.

Я налил в стакан тёплой воды из чайника и протянул ей.

— Выпейте. И успокойтесь, пожалуйста.

В ответ, она разрыдалась ещё сильнее. Видимо, на улице сдерживалась, опасаясь случайных прохожих. А сейчас её отпустило.

Стакан дрожал в тонких пальцах, украшенных одним-единственным золотым кольцом. Обручальным. Вода выплескивалось на пол, золото кольца постукивало по стеклу. Но женщина всё же сделала несколько глотков и судорожно вздохнула.

— Чаю хотите? — спросил я.

Она кивнула и принялась размазывать по щекам слёзы вместе с тушью. Затем спохватилась и достала из кармана носовой платок.

— У вас есть зеркало?

Я кивнул в сторону умывальника.

Пока женщина приводила себя в порядок, я подогрел чайник и заварил чай. Рассудив, что пить чай одна она постесняется, поставил на стол две чашки. Достал вазочку с сухарями и конфетами.

Со стороны мы могли бы показаться семейной парой, которая мирно чаёвничала за столом. Эта мысль заставила меня встать и тщательно задёрнуть занавески. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь с улицы нас увидел. Хватит с меня случайных встреч и неожиданных происшествий.

— Так что у вас случилось? Расскажите, — предложил я, когда женщина сделала несколько глотков чая и потянулась за сухарём.

Её рука дрогнула.

— Не знаю, должна ли я была приезжать, — всхлипнула она.

— Не должны, — согласился я. — Но приехали.

— Мой муж сейчас там, — она стиснула сухарь, словно хотела раскрошить его. — Со своей секретаршей.

— Откуда вы знаете?

Не сумев раскрошить сухарь, женщина опустила его в горячий чай. Прямо вместе с пальцами, украшенными аккуратным маникюром.

— Обожжётесь, — заметил я.

— Ай!

Она отдёрнула руку и принялась дуть на пальцы. На глазах снова выступили слёзы.

Видимо, это оказалось последней каплей. Подув на пальцы, женщина решительно вытерла слёзы и приступила к делу.