Генерал чуть отстал. Я махнул Валере, чтобы он подождал. Собаки уже не лаяли, а ревели. Сквозь этот рёв можно было расслышать хрюканье и визг кабана.

Мы пробежали ещё метров двести, но по-прежнему не видели схватку. Только слышали за густой еловой завесой, как рычат собаки и хрюкает зверь.

Вдруг одна из собак истошно взвизгнула — видно, кабан достал-таки её клыком. И тут же огромная бурая туша вырвалась из зарослей и понеслась прямиком на Георгия Петровича.

За ним, хватая зверя за задние ноги, вплотную бежал Мишка.

Георгий Петрович вскинул ружьё и прицелился.

В этот момент Мишке удалось вцепиться кабану в ногу. Секач крутнулся, ловя собаку клыком. Пёс ловко увернулся, отскочил и залился лаем.

Генерал промедлил с выстрелом, опасаясь зацепить пса. Сделал шаг назад, зацепился ногой за поваленную лесину и упал на спину, неловко взмахнув руками.

Кабан мгновенно развернулся и, припадая на переднюю ногу, побежал прямо к упавшему генералу.

Приклад сам собой прыгнул мне в плечо. Я затаил дыхание, совмещая мушку с планкой и выцеливая кабанью морду.

Есть!

После первого выстрела передние ноги секача подломились, словно кто-то ударил по ним палкой. Вторая пуля опрокинула зверя набок. Он проехал мордой по коричневой прошлогодней листве и замер, едва не уткнувшись огромными пятнадцатисантиметровыми клыками в сапог генерала.

Пёс с лаем напрыгнул на кабана и вцепился ему толстую холку, поросшую длинным густым мехом.

Георгий Петрович быстро откатился в сторону и вскочил на ноги. Лицо его было бледным, руки дрожали.

Из ельника, прихрамывая, выбежала Кара. Увидев лежащего кабана, она зарычала, но подходить не стала. Легла на траву и принялась зализывать окровавленный бок.

Валерий подбежал к ней. Зажав левой рукой морду собаки, раздвинул пальцами шерсть и внимательно осмотрел рану.

— Ничего! — с облечением крикнул он. — Только кожа разодрана. Клык вскользь прошёл.

Я сбросил с плеч рюкзак и достал из кармашка бинт. Подошёл к Валере. Кара предупреждающе зарычала.

Я подал Валере бинт.

— Перевяжи. Доберёмся до деревни — обработаем.

— А мясо? — спросил он, сидя на корточках и задрав голову.

— Оставим пока здесь, — ответил я. — На себе не вытащим, машина нужна. И пара мужиков покрепче.

Кабан, на взгляд, весил около двухсот килограммов. Даже за вычетом внутренностей и толстой шкуры в нём оставалось не меньше ста пятидесяти кило чистого веса.

— Можно найти, — согласился Валера. — Мяса все хотят.

Он погладил Кару по голове и принялся осторожно обматывать ей брюхо бинтом. Собака еле слышно поскуливала.

Георгий Петрович, как вы себя чувствуете? — спросил я генерала. Он сидел на поросшей мхом лесине, вытянув больную ногу в сторону.