Но никотин сделал своё дело. Нервы успокоились, и я, наконец, составил план. Он был хорош тем, что всё самое важное оставлял на вечер.

В самом деле, сейчас нет смысла идти домой. Там всё равно никого. Родители на работе. Сестра у бабушки в деревне. А здешний «я» или тоже в деревне, или гоняет с ребятами по городу. А может, умотал на рыбалку. Но уж точно не сидит дома.

Поэтому сначала я пройдусь по магазинам. Куплю всё, что нужно в деревенском быту. А вечером, когда родители вернутся с работы, позвоню в дверь и всё выясню.

Успокоив себя этой мыслью, я выбросил окурок сигареты в урну и отправился в вокзальный буфет, чтобы перекусить.

Вокзал в Волхове остроконечным шпилем напоминал готический собор. А по площади и превосходил многие соборы. В общем-то, такой вокзал и полагался на важной узловой станции, через которую проходит множество поездов дальнего следования.

Буфет сколько я помнил, всегда располагался при входе в зал ожидания поездов дальнего следования. Я вытряхнул мелочь в блестящую латунную тарелочку, купил стакан чая и пирожок с чем-то и присел в удобное деревянное кресло. Эти кресла стояли рядами в огромном пустынном зале.

Чай был горячим и слегка отдавал половой тряпкой. Несколько чаинок кружились на дне гранёного стакана, словно стайка ворон. Пирожок оказался чёрствым и невкусным. Я проглотил его одним махом, запил чаем и вернул буфетчице стакан. А потом вышел на перрон.

Станция, и впрямь, была огромной. Двадцать четыре пути, не считая подъездных, локомотивное и вагонное депо и сортировочная горка. Сюда прибывали грузовые составы с самых разных уголков страны. Здесь их расцепляли, переформировывали и снова отправляли неведомо куда.

И каждый метр этой огромной станции я в своё время обошёл с гаечным ключом и молотком на плече. В той, прошлой жизни.

Громкоговоритель что-то невнятно пробубнил. Через минуту рельсы зазвенели, стали подрагивать. Со стороны Ленинградского тупика к перрону подкатила электричка.

Пневматические двери с шипением открылись, выпуская торопливых пассажиров. Некоторые сразу поспешили к автобусам. Другие, поставив багаж на перрон, оглядывались в поисках встречающих.

Я взглянул на огромные часы на башне вокзала. Четверть одиннадцатого. Можно пойти купить продуктов, а там и промтоварные магазины откроются.

В продуктовом магазине на улице Профсоюзов я купил несколько банок сгущёного молока, пакет сахара и два килограмма конфет «подушечки», обсыпанных сахаром и с вареньем внутри. Хотел взять подсолнечное масло, но его отпускали только в свою тару. Прихватил две буханки волховского хлеба и нарезной батон.