— Дела, дела... — с непонятной интонацией проговорила Лида. — Все в делах, а отдохнуть некогда. Только здесь, разве.

Она повернулась ко мне. В карих глазах сверкнули искры.

— Пойдём ещё танцевать?

В этот раз она положила голову мне на плечо. Песня всё длилась и не заканчивалась. В какой-то момент мне показалось, что мы танцуем давным-давно. Волосы Лиды вкусно пахли цветочным шампунем.

Она потянулась к моему уху и прошептала:

— Проводишь меня? У меня вино есть, вкусное. А хочешь — пойдём к тебе. Только сначала ещё потанцуем.

На площадку медленно мягкие синие сумерки. Музыка звучала, не переставая — то залихватски-задорная, то нежная, медленно-лиричная. Над клубом зажгли фонарь, и танцующие пары отбрасывали на траву длинные тени.

Музыка плыла, парила, летела. И мы с Лидой кружились ей в такт, потеряв счёт времени, соединив руки, прильнув телами друг к другу.

А Катя так и не пришла.

На следующий день, в воскресенье, ко мне пришёл директор школы и астроном-любитель Алексей Дмитриевич Воронцов.

Я как раз колол дрова на улице. Не то, чтобы они были мне так уж нужны. Но чурбаки, сваленные грудой, уже начали подгнивать. Если с ними не разберусь я — это придётся делать сменщику.

— Здравствуйте, Андрей Иванович! — сказал Воронцов через калитку. — Вы не забыли о нашем уговоре?

Ох, чёрт! Именно об этом-то я и забыл! Хорошо, хоть в лес не ушёл — потом краснел бы перед интеллигентным директором, как пятиклассник, пойманный с сигаретой.

— Нет-нет, Алексей Дмитриевич! — слукавил я. — А что, уже пора? Я думал, вы соберёте ребят ближе к вечеру. Входите! Я сейчас соберусь.

Я воткнул топор в изрубленный чурбак и ладонью вытер пот со лба.

— Не торопитесь, — сказал Алексей Дмитриевич, проходя в калитку. — Я сказал ребятам, чтобы собрались через час.

— Отлично! Тогда, может быть, чаю?

— Спасибо, не откажусь.

Директор церемонно снял шляпу.

— Одну минуту, я только умоюсь. Вы пока проходите в дом!

Я рысью побежал в баню, быстренько вылил на себя ведро тёплой воды и растёрся полотенцем.

А когда вернулся — чайник уже стоял на плите, а на столе лежали привычные «Кавказские» конфеты. В этот раз они не были помяты.

— Вы напрасно так напряжены, Андрей Иванович! — улыбнулся Воронцов, глядя, как я помешиваю ложечкой несладкий чай. — У меня очень хорошие ребята. Искренние, любознательные. Хотите совет? Я и сам им постоянно пользуюсь. Просто расскажите о своей жизни. Поменьше морализаторства и общих слов, больше конкретных случаев. Поверьте — мало что может быть интереснее простой человеческой истории.

Но в том-то и была беда, что о своей жизни я пока мало, что мог рассказать!