— Вызвать оперативную группу, обыскать лес. Получить от начальства втык за хреновую работу.

Я поёжился, понимая, как неприятно это Павлу. И ту мне в голову пришла мысль.

— Может, мы сначала сами осмотрим лес? Если что-нибудь найдём — тогда и вызовем оперативную группу.

— Не знаю, — пожал плечами Павел. — Надо подумать. Спасибо за суп, Андрюха! Ты завтра что делать собираешься?

— С утра буду начальству дозваниваться. Хочу получить разрешение на строительство избушки у озера. Заодно спрошу — когда мне обещанных помощников из Ленинграда пришлют на отработку.

— Слушай... Загляни потом ко мне. Может, всё же смотаемся в лес, посмотрим на это дупло.

— Давай! — обрадовался я. — А хочешь — я знакомому генералу в Ленинград позвоню? Посоветуюсь с ним.

— Этого ещё не хватало! Если моё начальство узнает, что я через их голову с генералами советуюсь — точно шкуру спустят.

Проводив Павла, я уселся мастерить удочку. Само удилище ещё неделю назад вырезал из орехового прута, очистил от коры, выпрямил и зафиксировал гвоздями к стене сарая. За неделю хлыст подсох и стал совершенно прямым.

К тонкому концу прута я привязал кусок лески. Сама снасть была простейшей конструкции — крючок, грузило-дробинка и поплавок из гусиного пера с кружочком пробки.

Земляные черви нашлись под толстым, наполовину вросшим в землю бревном, которое лежало возле сарая. Я перевернул его и собрал в жестяную банку из-под консервов десяток бледно-розовых червей.

Прихватил с собой ведро для добычи и отправился на мостки возле бани.

Лёгкий взмах удочкой. Грузило и крючок с тихим всплеском ушли в воду. Поплавок закачался на поверхности. Выпрямился, и почти сразу дрогнул, резкими толчками уходя вглубь и в сторону.

Коротким движением кисти я подсёк клевавшую рыбу. Ореховый прут согнулся, кончик его дрожал. Рыба стремительными зигзагами бросалась то вправо, то влево.

Я подтянул её к мосткам и вытащил из воды. Это оказался окунёк, весом около двухсот граммов. Ярко-зелёный, с тёмными полосками и светлым брюхом, он топорщил колючие плавники и широко разевал рот с застрявшим в нём крючком.

Осторожно, чтобы не уколоться, я снял окуня с крючка и бросил его в ведро, наполовину наполненное водой. Есть начало!

Через полчаса в ведёрке плескались восемь окуней и одна плотвичка. Этого вполне хватало на ужин.

Я вытащил снасть из воды и тщательно очистил крючок от остатков наживки. Натянул леску, а крючок вколол в рукоятку удилища.

— Милай!

Голос так неожиданно раздался за спиной, что я чуть не подпрыгнул.

Оглянулся — у самых мостков стояла соседка. Та самая старушка, которой я доставал закатившееся в угол курятника яйцо.