Теперь я видел лица.

Вот молодой парень, почти мальчишка, с пушком над верхней губой. Он лежит на спине, раскинув руки, и смотрит в небо остекленевшими карими глазами. Удивлённо так смотрит, будто спрашивает: «Зачем?».

Вот здоровяк с перекошенным в предсмертном оскале лицом. Его рука всё ещё судорожно сжимает рукоять ятагана.

Вот совсем старый воин, со шрамами на щеках.

Обычные лица. Человеческие. Не демоны, не орки. Люди, которых пригнали сюда умирать за амбиции султана и ошибки их командиров.

Я смотрел на эту гору тел, которую сам же и помог создать, и чувствовал странную пустоту. Ни торжества победителя, ни раскаяния убийцы. Просто факт. Работа выполнена. Объект зачищен. Мусор нужно вынести.

— Хорошая работа, заместитель сотника.

Я вздрогнул. Ко мне, прихрамывая и опираясь на обломок алебарды, подошёл фон Визин.

Ротмистр выглядел жутко. Повязка на голове пропиталась кровью и стала бурой коркой. Лицо серое, под глазами залегли чёрные тени. Он держался на одной силе воли и немецком упрямстве.

Он встал рядом со мной и посмотрел на вал из турецких тел перед рвом, там, где трава была вытоптана и пропитана кровью до черноты.

— Твои игрушки, — кивнул он на торчащие из земли и из тел шипы чеснока. — Те самые ежи.

— Они, Карл Иванович, — отозвался я, не поворачивая головы.

— Сработали, — констатировал он с деловым уважением, в котором не было ни капли эмоций, только холодная оценка. — Без них нас бы смяли в первые четверть часа. Конница бы ворвалась во двор на плечах пехоты, и нас бы просто растоптали. А так… они завязли. Потеряли темп. Потеряли удаль.

Он сплюнул под ноги.

— Ты дал нам время, Семён. Время перезарядиться. Время перегруппироваться. Это дорогого стоит.

Я кивнул механически. Головой я понимал: он прав. Мой план сработал. Мои знания из будущего, мои ролики с YouTube про фортификацию и тактику спасли нам жизнь. Я должен гордиться. Я должен чувствовать удовлетворение от того, что как военный советник я сделал всё правильно.

Но внутри было тихо и глухо, как в танке.

— А если бы пушки уцелели? — спросил я тихо, глядя на мёртвого турецкого мальчика. — Если бы мы не взорвали их порох? Помогли бы ежи?

Фон Визин помолчал. Он понимал, о чём я.

— Нет, — честно ответил он. — Если бы они ударили ядрами, стены бы легли. И никакие ежи, никакой героизм нас бы не спас. Мы бы все лежали здесь, вперемешку с ними.

По спине пробежал холодок. От осознания того, насколько тонкой была грань. Насколько всё зависело от случая, от удачи, от одного вовремя брошенного фитиля. Мы победили не благодаря силе. Мы победили, потому что обманули смерть. Выиграли в лотерею у дьявола. И очень хочется верить, что расплата не придёт, как в «Пункте назначения»…