— Ну что ж, — сказал я голосом Александра, но со своими интонациями, — пора возвращать фамилии былое величие.

* * *

Аэропорт Петербурга встречал километровыми очередями и запахом дешёвого кофе.

Я с интересом рассматривал современную конструкцию и провожал взглядом самолёты — во времена моей молодости невозможно было и помыслить об этих железных птицах! Но для Александра, воспоминания которого у меня частично остались, перелёты были привычным делом.

Впрочем, некоторые вещи остались неизменными. Сто сорок лет в заточении научили меня терпению, но имперская бюрократия испытывала его на прочность.

Паспортный контроль я прошёл без проблем — документы были в порядке, а моё лицо выглядело благообразно. Проблемы начались на таможне, когда я открыл чемодан.

Молодой сотрудник уставился на артефакт с нездоровым интересом. Магический детектор в его руках заверещал, как перепуганная свинья.

— Извольте объясниться, господин. Что это? — спросил он, явно предчувствуя возможность отыграться за жалкую зарплату.

— Семейная реликвия, — ответил я спокойно и протянул документы. — Драгоценное яйцо работы Петра Фаберже, основателя знаменитой династии артефакторов-ювелиров. Здесь все бумаги о покупке и разрешение на вывоз из Швейцарии.

— Показания силы самоцветов превышают допустимые нормы в тридцать раз, — чиновник потёр руки. — Это артефакт высшего порядка! Подлежит обязательной регистрации в Департаменте…

Я мысленно выругался. За полтора века жизнь сильно усложнилась. Раньше достаточно было сунуть страже пару ассигнаций, и проблемы испарялись. Теперь же существовал целый департамент для контроля магических предметов.

— Это фамильная ценность, — повторил я терпеливо. — Она создана моим прапрадедом и принадлежала моей семье несколько поколений. Я возвращаю её на родину.

— Неважно, — таможенник явно наслаждался моментом. — Вам придётся пройти со мной и подождать оценщика из Департамента. Он заберёт предмет на экспертизу, поставит на учёт, присвоит категорию опасности… И лишь затем вы получите свою реликвию назад.

Ну начинается…

— Сколько это займёт времени?

— От трёх до шести месяцев, — чиновник улыбнулся, словно сообщил мне о выигрыше в лотерею.

Полгода? За это время мать Саши могла умереть, а дела рода — окончательно развалиться. Ведь вся эта история с возвращением яйца затевалась для того, чтобы помочь несчастной женщине.

— Послушайте, сударь, — начал я, — у меня нет времени ждать так долго. Быть может, есть варианты ускорить регистрацию артефакта? Тем более что все документы в порядке.

Таможенник покачал головой с видом неподкупного борца за справедливость: