— Ну рассказывай, — Денис откинулся в кресле. — Как дела в Женеве? Чему тебя там учили два года? И что ты делал в Цюрихе?

Я быстро прокрутил в голове то, что знал Александр о своём обучении. Ювелирное мастерство, работа с артефактами, маркетинг, управление производством, принципы работы самоцветов… Весьма устаревшие, к слову.

— Традиционные методы, — ответил я уклончиво. — Европейская артефактная школа всё же отличается от нашей.

— Настолько, что ты забыл о старых друзьях? — в голосе Дениса появилась нотка обиды. — Почти не отвечал на сообщения. А когда в прошлый раз прилетал в Петербург, даже не позвонил…

Тут я наступил на тонкий лёд. Из обрывков воспоминаний Александра я знал, что тогда была серьёзная причина — болезнь матери.

Лидия Павловна столкнулась с самым страшным кошмаром любого артефактора — ей в руки попал «мёртвый камень». Самоцвет, который не несёт в себе магическую силу, а, наоборот, вытягивает её при контакте. Внешне никак не отличишь от обычного, даже аппаратура бессильна. Роковая случайность, ошибка геммолога… И теперь требовались огромные средства и ресурсы, чтобы поддерживать в бедной женщине жизнь.

Тогда отец Александра и решил выкупить фамильное яйцо из-за целебных свойств его самоцветов — посчитал, что это поможет. Так что Саше было не до гулянок с однокашниками.

— Возникли сложные обстоятельства, — сказал я осторожно. — Семейные проблемы.

Ушаков нахмурился:

— Какие проблемы могли быть настолько серьёзными, что ты не мог потратить час на встречу со старым другом?

Я промолчал, но Ушаков не унимался.

— Саш, ну мы же не чужие люди! Ты меня сколько раз от хулиганов защищал! А потом натаскивал по артгеммологии, чтобы помочь мне перевестись. Я твой должник! Расскажи, в чём дело — наверняка смогу помочь. Я же теперь на хорошем месте…

Александр не любил нагружать товарищей личными проблемами, это правда. Я тоже. И всё же Ушаков всегда был верным товарищем. Не болтал, стоил доверия. Да и помощь сотрудника Департамента могла мне пригодиться.

— Мать была при смерти, — сказал я тихо. — Мёртвый камень. Я прилетел буквально на день, узнал диагноз и сразу улетел обратно, на аукцион. Искал наше фамильное яйцо. Отец считает, что реликвия поможет ей выздороветь. Поэтому всё получилось так сумбурно и я ни с кем из наших не связался.

Ушаков быстро сопоставил все факты и нахмурился.

— Так вот почему твой дом атакуют кредиторы… — Он задумчиво поправил очки на переносице. — Выходит, твой отец заложил всё дело, чтобы выкупить это яйцо… И теперь вам просто нечем расплачиваться — его лицензия на производство артефактов отозвана.